Выбери любимый жанр

Загадка золотой чалмы - Устинова Анна Вячеславовна - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

Тот с ходу завелся:

— Марго! Я в подобной обстановке думать над газетой не могу! Убери свою птицу подальше!

— Ребята! Ребята! — трагически всплеснула руками остроносенькая Наташка Дятлова. — Ну зачем мы ссоримся! Давайте лучше скорее делать! Времени-то действительно мало! А газета, она ведь для всех!

— Действительно! — подхватил Баск. — За мной в семь приедут! А я ещё рассчитывал доделать газету и просто посидеть.

Ребята посмотрели на него с сочувствием. Обычно сына «нефтяного олигарха» Сеню Баскакова сразу после уроков возили на машине в загородный дом. Ибо Баскаков-старший постоянно тревожился по поводу безопасности семьи. Лишь изредка Сене, по его собственным словам, «обламывался кусочек свободы». Сейчас был именно такой случай. Виталий Семенович разрешил сыну вместе с Командой отчаянных, как называли себя Иван, Павел, Герасим, Марго и Варвара, делать стенгазету к Восьмому марта, и шофер должен был приехать не после уроков, а в семь.

— Уважим несчастного узника, — с сочувствием выдохнула Варвара.

— И вообще, мы должны хорошо это сделать, — добавила Дятлова тоном прилежной ученицы.

Впрочем, она и была именно прилежной ученицей.

— Святые слова, Наташа, — ответила Варя, обменявшись ехидными взглядами с Марго.

— Давайте, давайте, ребята, — Баск уже наклеивал очередной коллаж. — Вон у нас сколько ещё всякой лабуды по столу валяется.

Из передней донесся хлопок входной двери.

— Пр-ривет, подр-руга!

И, стремительно выбежав из-под стола, попугай вразвалку кинулся в прихожую.

— Бабуш-шка! Бабуш-ка! — раздался оттуда его голос. — Гер-расим дур-рак!

— Ябедничает, — проворчал Муму и в сердцах наклеил вверх ногами одну из цветных букв названия.

Дятлова взвизгнула и принялась отдирать, пока клей не застыл окончательно.

— А по-моему, Каменев, попугай прав, — с раскрасневшимся от возмущения лицом отчитала она Муму. — Какой-то ты, действительно… — она сделала паузу. — Не такой. Я просто не понимаю, Гера, тебе разве на все наплевать?

— Почему если я ошибся, то мне обязательно сразу наплевать! — Герасим даже позеленел от обиды. — Другим можно ошибаться, а мне нельзя?

И, взмахнув длинной тощей рукой, он одним движением смел все фломастеры на пол.

— Ну вот. Опять, — скорбно покачала головой Дятлова.

— Что опять? — окончательно вышел из себя Герасим. — Ты, Дятлова, сперва педагогический институт окончи, а потом со мной так разговаривай. Тоже мне, училка жизни выискалась.

Наташке, в свою очередь, стало обидно.

— Никакая я не училка, — возразила она. — А ты, Каменев, просто…

Что она хотела сказать про Муму, осталось загадкой. Ибо в этот момент в комнату вошла с попугаем на плече бабушка Марго — Ариадна Оттобальдовна.

— О-о-о, — совсем как у внучки, чуть вздернулись у неё уголки губ, словно лишь намечая улыбку. — Я вижу, у вас тут бурный процесс творчества.

— Ой, извините, пожалуйста, — мигом стушевалась примерная Дятлова.

— Просто сегодня мне абсолютно все мешают творить и мыслить, — заявил не столь примерный Герасим.

— Какой же ты, Муму, у нас сегодня пафосный, — мигом отреагировала Варвара.

— Р-разительный контр-раст, — заявил с плеча Ариадны Оттобальдовны попугай и, косясь одним глазом на Герасима, сардонически расхохотался.

— Птичка, Птичка, — Ариадна Оттобальдовна с трудом сдерживалась от смеха. — Так нельзя. Гера все-таки гость.

— Кость! — возразил попугай и брезгливо кашлянул.

— Чтоб ты и впрямь подавился, — пробубнил себе под нос Герасим.

— Фу-у, Герочка, как невежливо, — заговорщицки подмигнув бабушке Марго, произнесла её тоном Варвара. — Разве можно оскорблять хозяев.

— Он тут совсем не хозяин, — набычился Муму, — а всего-навсего птица.

— Птичка, Птичка! Птичка Божья — хор-рошая птичка, — немедленно отреагировал попугай. — Гер-расим…

И он надолго умолк, словно подыскивая нужное слово.

— Думает, — хохотнул Баск.

— И уверена: сейчас придумает, — подхватила Наташка Дятлова. — Он же такой умненький.

— Зато ты очень глупая, — не сдержался Герасим.

Тут Птичка Божья, резко взъерошив перья, оглушительно проорал:

— Др-рянь! Др-рянь! Др-рянь!

— Молодец, птичка! — мстительно захлопала в ладоши Дятлова.

— Напрасно радуешься, — уныло вытянулось и без того продолговатое лицо Каменного Муму. — Это он, в данном случае, не про меня, а про тебя.

— С чего ты взял? — удивилась Наташка.

— Если бы у тебя существовала хоть одна извилина, то сама бы поняла, — назидательно изрек Герасим. — Последней упоминалась мной ты. Значит, и заявление этого сациви, — он перевел взгляд на попугая, — относилось к тебе.

В следующий миг Птичка Божья, словно бы в очередной раз доказывая, что Ариадна Оттобальдовна совсем не напрасно превозносит его «высокие интеллектуальные возможности», кокетливо посмотрел на Дятлову и сказал:

— За пр-рекр-расных дам!

Все расхохотались, а попугай, по-прежнему сидя на плече у бабушки Марго, с достоинством раскланялся.

— По-моему, мы отвлеклись, — Герасим мрачно взирал на друзей. — А между прочим, у нас ещё много дел с газетой.

— Работайте, работайте! — воскликнула Ариадна Оттобальдовна. — А мы пока с птичкой пойдем вам оладушек к чаю пожарим.

— Пр-равильно, подр-руга, — одобрил попугай.

— Абсолютно правильно, — поддержал его Павел, который, несмотря на толщину, совершенно не собирался худеть, ибо придерживался мнения, что «мужчины должно быть много».

Бабушка Марго и попугай удалились. Герасим облегченно вздохнул:

— В следующий раз газету будем делать не у Марго.

— Ах, значит, Герочка, у тебя? — фыркнула Варя.

— Почему обязательно у меня? — уставился на неё Муму.

— Ну, мне показалось, ты приглашаешь, — с издевкою продолжала Варя.

Герасим замялся. Дома у него всегда был дедушка — физик на пенсии Лев Львович Каменев, которого Команда отчаянных называла Лев-в-квадрате.

— Гера, — вмешался Баск, — я как-то не понял, ты принимаешь нас или нет?

— М-м-м, — растерянно промычал тот, а про себя подумал: «Еще неизвестно, что хуже. Этот сациви Королевых или мой собственный дедушка. Явится и начнет командовать, как правильно делать газету». Тут он, наконец, нашелся и вслух произнес: — А я что-то не понимаю: мы уже следующую газету собрались делать?

— Да ты что! — в панике воскликнули остальные.

— Тогда о чем разговор, — с достоинством произнес Муму. — А когда соберемся, милости просим.

Варя, кажется, разгадала его тайные мысли и, словно бы невзначай, бросила:

— Не надейся, пожалуйста, что мы забудем.

Из кухни потянуло запахом жареных оладушек. Луна шумно сглотнул слюну и, взъерошив пятерней кудрявую темную шевелюру, взмолился:

— Ребята, давайте скорей закругляться! Иначе я помру с голода.

Остальным тоже ужасно захотелось оладьев, и работа закипела. Двадцать минут спустя газета была окончательно завершена. А создатели её, оставив досыхать в одиночестве свое детище, гурьбою ринулись на кухню.

Там, на столе, уже высилась внушительная горка оладьев. Луна плюхнулся за стол первым, никого не дожидаясь, наложил себе в тарелку сразу шесть оладушек и стал намазывать верхний сметаной и медом.

— Воспитаньице у наших мальчиков… — не замедлила с комментарием Варя.

— Я не мальчик, а голодный зверь, — Павел ничуть не смутился. — Р-р-р.

И запихнув в рот оладушек, он с набитым ртом воскликнул:

— Ой, Авиадна Отобавовна! Офень вкуфно!

— Манер-ры, — высокомерно бросил попугай. — Неандерталец!

Луна от неожиданности поперхнулся и так сильно закашлялся, что Марго, Варваре и Наташке пришлось колотить его по спине.

— Ох, умираю! — Павел вытер слезы с глаз.

— В данном случае этот птеродактиль прав, — указал на попугая Муму. — Когда речь идет о жратве, ты, Луна, и впрямь превращаешься в нечто доисторическое.

— Пр-римат, — сказал попугай, неодобрительно наблюдая за тем, как Луна запихивает в рот новый истекающий медом и сметаной оладушек.

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело