Осужден пожизненно - Кларк Маркус - Страница 63
- Предыдущая
- 63/120
- Следующая
– Какой мерзавец! – прошипел Фрер, побагровев до корней волос.
– «Напомните о моей любви Саре, маленькому Уильяму и всем друзьям, кто еще сохранил память обо мне, и пожелайте им, чтобы мой пример послужил им предостережением и чтобы они никогда не становились на ложный путь. Чистая совесть дороже золота, и никакие деньги не вознаградят за страдания, которые влечет за собой содеянное преступление. Увижу ли я вас когда-нибудь, дорогой отец? Это более чем сомнительно, так как я приговорен пожизненно, и мы сможем увидеться, только если правительство изменит свои намерения в отношении меня и даст мне возможность тяжким трудом заслужить свободу.
Да пребудет над Вами благословение божие, дорогой отец, и да будете вы омыты чистой кровью агнца, как просит об этом творца в своих молитвах
Ваш несчастный сын Джон Рекс.
P. S. Даже если Ваши грехи краснее пламени, они станут белее снега!»
– Это все? – спросил Фрер.
– Все, сэр, и это очень трогательное письмо.
– Безусловно, – сказал Фрер. – Теперь дайте-ка мне его на минутку, мистер Микин.
Он взял листки и, сверясь с номерами текста, помеченными им в записной книжке, нахмурил брови и начал размышлять над кощунственным и лицемерным произведением мистера Джона Рекса.
– Так я и думал, – сказал он наконец. – Эти тексты упомянуты не зря. Старый трюк, но проделан хитро.
– Что вы хотите сказать? – спросил Микин.
– Все очень просто! – воскликнул Фрер, радуясь собственной проницательности. – Это драгоценное произведение содержит весьма важные сведения для мистера Бликса, кем бы он там ни был. Вернее всего, он скупщик краденого. Возьмите письмо и карандаш и начните с самого начала. Псалом сто второй, с четвертого по двенадцатый стих включительно, так? Очень хорошо. Значит, всего девять стихов, правильно. Теперь подчеркните девять слов, считая со второго, за вторым следует отсылка – «Я не теряю надежду» и т. д. Понятно?
– Да, – сказал удивленный Микин, видя, что все головы наклонились над столом.
– Далее он упоминает восемнадцатый стих из тридцать пятого псалма, верно? Отсчитайте после цитаты восемнадцать слов, потом подчеркните следующие пять. Сделали?
– Одну секунду… шестнадцать, семнадцать, восемнадцать… «Представителям власти!»
– Считайте и подчеркивайте таким же образом дальше, пока не дойдете до слова «тексты». Викерс, я попрошу вас передать мне кларет.
– Да, – сказал Микин после паузы. – Вот оно: «Тексты из Священного писания, цитируемые нашим капелланом»… Но, мистер Фрер…
– Теперь подождите немножко, – прервал его Фрер. – Где следующая отсылка? «Евангелие от Иоанна» глава третья. Ага! Подчеркните вот эти слова. А вот новая цитата. Сколько в ней слов?
– «Копите сокровища на небесах, там их не уничтожит ни моль, ни ржавчина», – сказал несколько шокированный Микин. – Двенадцать слов.
– Отсчитайте двенадцать слов, двенадцатое подчеркните… Эта игра мне знакома.
– Тысяча фунтов, – сказал Микин. – Да…
– Теперь дальше. Тридцать восьмой псалом, четырнадцатый стих. Отсчитайте четырнадцать слов, а далее восемь подчеркните… Куда мы подошли?
– Псалом пятый.
– Подчеркните каждое пятое слово. Продолжайте, сэр, продолжайте. Ну, конечно, «замысел»… «бегства». Псалом сотый означает конец сообщения. Какой там стих, шестьдесят четвертый? Понятно! Отсчитайте семьдесят четыре слова и одно подчеркните. Все.
Наступила пауза, пока Микин считал слова. Письмо действительно оказалось интересным!
Мистер Микин начал читать, причем лицо его постепенно багровело.
– «Я не теряю надежду и в этом своем положении. В тюрьме Земли Ван-Димена представителей власти арестанты ненавидят и презирают… Читайте колониальные газеты… сообщения о грубой тирании и жестокости здешних тюремщиков по отношению к арестантам… суровые телесные наказания… за мелкие нарушения… Тысяча фунтов… в старом доме в Блю Анкор-Ярд… кольца, запонки, драгоценности… укрыты… надежно, и я найду… замысел… бегства… для… мести!»
– Ну, что? – сказал Морис, с торжествующей усмешкой оглядывая всех. – Что вы об этом думаете?
– Замеч-чательно! – изрек мистер Паунс.
– Как вы до этого додумались, Фрер?
– Ну, это пустяки, – сказал Фрер так, чтобы все поняли, насколько это было трудно. – Я изучил множество подобных посланий, это еще корявое по сравнению с другими. Но зато благочестивое, правда, мистер Микин?
Микин поднялся в негодовании. – Это весьма бестактно с вашей стороны, капитан Фрер. Не сомневаюсь, что это шутка. Но разрешите мне сказать, что я не терплю шуток в таких делах. Письмо этого несчастного к престарелому отцу не должно быть предметом бессердечных насмешек. Я лично этого не понимаю. Он доверил мне это письмо, как облеченному священным саном христианского пастора…
– Вот-вот. Эти парни издеваются над священниками и, извините меня, под прикрытием вашего «священного сана» проделывают всевозможные штуки. Как этот пес" наверно, хихикал про себя, передавая вам это письмо!
– Капитан Фрер, – сказал мистер Микин, от гнева меняясь в цвете, как хамелеон, – я убежден, что ваше толкование неправильно. Разве сумел бы этот несчастный составить столь изобретательную криптограмму?
– То есть сварганить эту липу? – переспросил Фрер, незаметно для себя переходя на тюремный жаргон. – Я вам объясню. Вероятно, у него была Библия, когда он писал это?
– Разумеется, капитан Фрер, я разрешил ему читать Священное писание. Я считал бы несовместимым со своей миссией запретить ему это.
– Безусловно. Вот на этом-то вы, пасторы, и попадаетесь. Если бы вы со своей миссией заткнулись и пошире открыли глаза…
– Морис! Дорогой мой Морис!
– Прошу прощения, Микин, – неуклюже извинился Фрер. – Все дело в том, что я знаю этих ребят как облупленных. Я жил среди них, я плавал с ними на корабле, не раз болтал и выпивал с ними; изучил все их трюки, мне хорошо известно, на что они способны. Библия – единственная книга, которую им дают; все их познания из Библии. Какой же другой книгой они могли бы воспользоваться для своих дьявольских заговоров, хитростей и всяческих уловок. Только Библией, которую капеллан сам дал им в руки в качестве наставления! – И Морис тоже поднялся, всем своим видом выражая негодование, не без примеси бахвальства.
– Бог мой, это поистине ужасно, – воскликнул Микин, единственным грехом которого, по существу, была самоуверенность. – Поистине ужасно!
– Но, к несчастью, это так, – изрек Паунс. – Эта маслины? Благодарю вас.
– Ей-богу, – не выдержал прямой и праведный Мак-Наб, – по-моему, как там ее?. пенинтенциарная система совсем не годится для перевоспитания людей!
– Мистер Мак-Наб, – оборвал его Викерс, не менее прямой и правдивый, однако связанный по рукам и ногам жесткими правилами службы. – Прошу вас передать мне портвейн.
И таким образом опасный диспут о тюремной дисциплине был благоразумно прерван в самом начале. Однако Сильвия, движимая то ли любопытством, то ли желанием утешить пастора, взяла «Признание Джона Рекса», оставленное возле его бокала с вином, и унесла с собой, чтобы прочесть.
– Ничего, ничего, мистер Микин, – сказал Викерс, когда дверь за дамами затворилась. – Налейте себе еще, пожалуйста. Я очень сожалею, что это письмо оказалось таким странным, но уверяю вас, вы можете положиться на Фрера. Он знает каторжников лучше, чем кто-либо на острове.
– Я вижу, капитан Фрер, что вы посвятили много времени изучению преступного мира, – сказал Микин.
– Именно так, дорогой сэр, я знаю все уловки и ухищрения. Я вам скажу свое правило. Его придумал какой-то француз, но это не важно: «Разделяй и властвуй». То есть заставь всех этих собак следить друг за другом!
– О! – воскликнул Микин.
– Это единственный путь. Да, мой дорогой сэр, если бы арестанты были все заодно, как мы с вами, то нам не удалось бы удержать в руках этот остров даже с неделю. У них никто никому не доверяет, даже своему ближайшему соседу, потому-то их заговоры и мятежи терпят крах.
- Предыдущая
- 63/120
- Следующая