Выбери любимый жанр

Золотое древо - Ласки Кэтрин - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

Корин поднял глаза и с неожиданным любопытством посмотрел на своего дядюшку.

— Кстати, а почему ты здесь, а не у себя в дупле, с Пелли и малышами? Ты же сейчас должен спать!

— Что-то не спится.

— Ты видел сон? — прищурился Корин.

— Возможно, — Сорен закрыл глаза и помолчал, словно хотел набраться терпения или найти нужные слова. — Да ты и сам все знаешь… Ты у нас огнечей, а я ясновидец. У тебя — огненное зрение, а у меня — звездное озарение.

— Но я не понимаю… Если ты ясновидящий, то должен видеть все, что случится в будущем. Значит, тебе был сон о том, что я увижу свою мать в пламени угля? Но в таком случае, зачем ты расспрашиваешь меня? Тебе ли не знать, что меня тревожит!

— Да, я видел сон. Но я не до конца понял его, Корин, — с тяжелым вздохом ответил Сорен. Как будто это так просто объяснить! Он мирно спал в уютном дупле вместе со своей дорогой подругой Пелли и тремя дочками — Себастьяной, которую домашние ласково называли Вашей, Блайз и Белл, — когда вдруг понял, что видит чужой сон или одно из видений, явившихся Корину в свете угля.

Это не на шутку встревожило Сорена, поскольку в одной из старинных легенд они прочитали, что жившая в далекой древности могучая хагсмара по имени Крит обладала как раз таким даром проникать в чужие сны. Но Сорен быстро понял, что это был не сон, а лишь очередной случай звездного озарения. Звездным озарением совы называют те редчайшие моменты, когда звезды проливают свой свет в совиные сны. Большинство птиц и зверей уверены, будто днем звезды исчезают, но на самом деле это не так. Днем звезды превращаются в маленькие отверстия в полотне сновидений, сквозь которые одаренная ясновидением сова может заглянуть в будущее.

Вот так Сорен проник в видение Корина, однако не увидел в нем ничего определенного. Ему не приснилась ужасная луна, превращающаяся в изуродованное шрамом лицо, он не видел пламени, не испытал страха или горького чувства потери. Больше всего это было похоже на кусочек видения внутри другого видения, на сон из чужого сна. Могло ли это означать, что Нира до сих пор жива? Значило ли это, что она мечтает добраться сюда и убить своего единственного сына? Как бы там ни было, Сорен не собирался поддаваться обуревавшим его страхам. На острове наступил мир и благоденствие, и не было никаких причин омрачать королю первые месяцы правления.

— Как я уже сказал, — твердо повторил Сорен, — у тебя нет никаких доказательств того, что Нира жива. Как нет и доказательств того, что она хагсмара. Возможно, твоя мать всего лишь жалкая, обезумевшая от злобы сова. Не больше, но и не меньше.

— Мне все-таки кажется, что чуть больше, — негромко возразил Корин.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Сорен, когда мы читали старинные легенды, особенно ту часть, в которой говорилось о хагсмаре Крит, и о том, как она разгневалась на несчастную Лутту, это напомнило мне…

— Что? — тихо спросил Сорен. Ему вдруг стало не по себе. Горящий уголь бросал на стены дупла алые отсветы, дрожавшие и колыхавшиеся в каком-то диком древнем танце.

— Напомнило о матери. Когда я был еще совсем маленьким и она за что-то сердилась на меня, лицо ее становилось огромным. Тьма, словно тень, просвечивала сквозь белое оперение, а крылья чернели по краям, так что становились похожими на косматые вороньи перья. Ты видел вблизи вороньи крылья? Они такие рваные, такие неряшливые… Тогда я думал, будто все это мне просто чудится от страха, но когда мы стали читать легенды и впервые наткнулись на описание хагсмаров, я сразу подумал: «Мне это знакомо. Я это знаю». Кровь и жестокость, о которых я узнал из древних преданий, напомнили мне многие события моей прежней жизни — особенно страшный ритуал ТРОЗ, во время которого каждый Чистый должен был убить кого-то, кто ему близок или дорог. Что касается моей матери, то в ней, как и в Крит, поражала не столько злоба, сколько отсутствие малейшего совиного чувства. Можно сказать, что у нее не было мускульного желудка, Сорен. И в этом она была очень похожа на хагсмару.

Некоторое время Сорен молчал, обдумывая его слова. Возможно, король был прав, но какой смысл дни и ночи сокрушаться по поводу своего происхождения? «Не кровь определяет наш характер, а поступки и мысли», — напомнил себе Сорен. Ему ли не знать, что Корин отличался не только поразительной храбростью, умом и мудростью, но и редкой добротой и способностью к состраданию. Он сумел возвыситься над злобой своего окружения и преодолеть жестокость воспитания. Даже если в жилах его текла кровь хагсмары, желудок у него был подлинно совиный!

Резкий ветер свистел за стенами дупла, низкие тучи затянули небо, и в разгар дня на острове стало темно, словно ночью. Сорен зябко поежился. Все-таки странно, что в преддверии зимы, когда ягодам молочника положено стать белыми, словно снег, они продолжают сохранять сияющий золотой оттенок ушедшего лета! Но еще более странным было то, что осенью дерево не только не облетело, но, казалось, распустилось еще пышнее, а на месте тех листьев, которые все-таки осмелились опасть в положенный срок, чудесным образом возникли их полупрозрачные золотистые тени. Совы на острове не уставали восторгаться этим природным феноменом, на все лады восхваляя торжество вечного лета, но на Сорена эти чудеса производили гнетущее впечатление. Мерцающие золотые силуэты, оставшиеся на месте опавших листьев, напоминали ему скрумов — неупокоенных духов мертвых сов, которые не могут вознестись в глаумору, пока не завершат оставшиеся на земле дела.

Молодой король и его дядя долго молчали, зачарованные мягким светом угля, струившимся сквозь металлическое кружево ларца. Возможно, они думали об одном и том же. Пусть они узнали о могуществе угля из книг, но оба понимали, что это не сказки. Они знали, что магия, как добрая, так и злая, вполне реальна. Уголь Хуула мог стать величайшим благословением для совиного мира, а мог превратиться в его проклятие. Когда он был извлечен на свет после тысячелетнего заточения в вулкане, Сорен и Корин сразу почувствовали, что в плотной ткани совиной вселенной образовалась крошечная прореха, сквозь которую могли просочиться страшные чары темнодейства.

Нира была искушена во зле, но зло извечно существовало под небесами. Возможно, именно через эту незаметную щель в пологе совиного мироздания мать Корина смогла, наконец, добраться до темнодейства… А если в жилах Ниры действительно текла хотя бы капля крови хагсмары, то чары темнодейства могли наделить ее могуществом древней колдуньи Крит, когда-то едва не погубившей весь совиный мир. В легендах, которые читали совы, говорилось о том, что страшная Крит при помощи магии и зловещих опытов создавала чудовищных монстров. Что, если Нира была отдаленным потомком одного из этих созданий? Но если это так, то она была даже опаснее обычной хагсмары!

Вот какие мысли неотступно тревожили Корина. Что ему делать, если это правда? Тайный страх терзал его днем и ночью, лишал сил, вызывал бесконечный ужас.

Что касается Сорена, то прочитанные легенды пробудили в нем совсем другие вопросы и опасения. В глубине желудка он понимал, в чем состоит главный урок прочитанного: здравомыслящая сова должна в жизни опираться на разум, а не на силы магии, неважно — злой или доброй. Сорен понимал терзания Корина, страшившегося своего происхождения, однако при этом он твердо знал, что Корин — хороший, А раз так, то постоянная одержимость мыслями о матери, магии и силе угля лишь отвлекала короля от своих непосредственных обязанностей. Быть Ночным стражем Великого Древа издревле было намного почетнее, чем быть королем. Но только король мог поддерживать в подданных это чувство гордости, он обязан был подавать пример и вести сов за собой. В клятве, приносимой Ночными стражами Га'Хуула, ничего не говорилось о магии. В этой клятве не было ни слова о том, что благородство дается древностью рода или принадлежностью к королевской крови. Прекрасные слова, произнесенные много лет назад, вновь зазвучали в ушах Сорена, и желудок его, как когда-то, задрожал от волнения: «Я стану глазами в ночной тьме и тишиной в реве ветра. Я стану когтями, пронзающими пламя, и щитом, ограждающим невинных. Я не стану искать венца власти и не буду стремиться к славе…»

2

Вы читаете книгу


Ласки Кэтрин - Золотое древо Золотое древо
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело