Голос сердца - Лаудэн Дороти - Страница 26
- Предыдущая
- 26/38
- Следующая
— О Микаэла! Как приятно снова видеть тебя!
— Здравствуй, Марджери, здравствуй, Эверетт! — ответила Микаэла и подтолкнула Брайена вперед, а Колин и Мэтью обняла. — Это мои дети: Мэтью, Колин и Брайен.
— Очень мило, — кисло процедила сквозь зубы Марджери. — Надеюсь, путешествие было приятным.
— Как чувствует себя бабушка? — Брайен, как всегда, спешил перейти к делу.
— Спасибо, хорошо, — секунду помедлив, с раздражением ответила Марджери.
— Марджери, я хочу видеть ее незамедлительно, — тоном, не допускающим возражений, заявила Микаэла. В глазах ее отразилась тревога за состояние больной, ибо она, конечно, понимала: слово «хорошо» отнюдь не отражает истинного положения вещей. — Нельзя ли нам прежде всего поехать в больницу?
Брови Марджери удивленно полезли вверх.
— Неужели у вас нет потребности немного отдохнуть после дороги?
— Это может потерпеть, — отрезала Микаэла. — Мне важнее всего видеть мать.
Ответ сестры явно не понравился Марджери.
— Как тебе угодно, разумеется, — тем не менее ответила она. — Мне просто казалось, что после пяти дней, проведенных в поезде, я бы мечтала более всего помыться горячей водой.
Она велела чернокожему слуге забрать багаж и повела всех к карете.
Глядя из окна кареты, дети увидели перед собой совершенно новый для них мир. Они засыпали Микаэлу вопросами, не переставая удивляться тому, что в Бостоне все иначе, чем в Колорадо-Спрингс. Колин, например, услышав, что в огромном здании Национальной библиотеки хранятся тысячи книг, никак не могла себе этого представить. А у Брайена глаза разбегались при виде специализированных магазинов, торгующих, в отличие от мелочных лавочек Колорадо-Спрингс, одними сластями. И только Мэтью сидел с подчеркнуто скучающим выражением лица, как бы желая показать, что его ничем не удивишь.
Наконец карета остановилась перед большим внушительным зданием, в котором размещалась городская больница. Оно, конечно, не могло идти ни в какое сравнение с жалким кабинетом Микаэлы в Колорадо-Спрингс, служившим прежде пансионом.
Когда Микаэла с семейством вошла в палату матери, у постели миссис Куин стояли два господина, а напротив, с правой руки больной, — женщина средних лет, приветливо улыбнувшаяся навстречу вновь прибывшим.
— Хотела бы я знать, у кого хватило ума вызвать сюда Микаэлу с детьми, — промолвила миссис Куин. Хоть она и облекла свою мысль в довольно сильные выражения, она не могла скрыть от присутствующих свою слабость.
— Это я дала ей телеграмму. — Женщина с локонами, спиралями свисавшими с ее головы, положила руку на плечо старой дамы.
— И правильно сделала, Ребекка. — Микаэла поцеловала мать в щеку. — Имеем же мы право собственными глазами взглянуть, что с тобой происходит.
— Ты об этом говорила еще в тот раз, когда твоя мама болела гриппом, — напомнил Брайен.
— С твоего разрешения, Микаэла, я представлю тебе врачей, лечащих маму, — напомнила о себе Марджери. — Доктор Хансон и доктор Бурке.
— Очень приятно. — Микаэла протянула руку старшему из них. — Доктор Микаэла Куин. Я практикую на Западе.
Старший врач, еще несколько секунд назад расплывавшийся в любезной улыбке, тут же сделал вид, что не заметил протянутой ему руки. Зато тот, что помоложе, взглянул с интересом.
— Очень рад, — заверил он Микаэлу, дружелюбно улыбаясь.
— А сейчас мы пойдем, пожалуй, — сказала Ребекка. — Маме нужен покой.
— Что за вздор! — возмутилась пожилая дама, опять же не заботясь о выборе выражений. — Я еще даже не успела поздороваться с моими гостями.
Но доктор Хансон был того же мнения, что и Ребекка.
— Ваша дочь права, — возразил он. — Чрезмерная нагрузка вам противопоказана. А главное — необходимо ограничить число посетителей. — И он суровым взглядом обвел детей.
Микаэла пропустила его слова мимо ушей.
— Мы придем завтра, — успокоила она мать. — Может, тогда побудем подольше. — Твердо посмотрев на доктора Хансона, она подтолкнула детей к двери.
Все остальные также вышли из палаты, и за ее порогом врачи уже начали прощаться, но их задержала Микаэла, велевшая детям идти за Ребеккой.
— Прошу прощения, господа, но я хотела бы поговорить с вами о состоянии моей матери, — обратилась она к ним.
Доктор Хансон смерил Микаэлу холодным взглядом, но она была не из робкого десятка.
— Возможно, моя мать говорила вам, что прежде я практиковала вместе с отцом здесь, в Бостоне, а теперь вот уже с год как работаю самостоятельно.
Лицо доктора Хансона было все так же бесстрастно, зато молодой доктор Бурке не сводил с Микаэлы глаз. Осмелевшая Микаэла продолжала:
— Я полагаю, мы можем говорить совершенно откровенно.
— Как я уже сообщил вашим родственникам, у миссис Куин рак печени, — скучающим голосом произнес доктор Хансон.
Микаэлу как обухом по голове ударили. Она ведь ничего не знала о характере заболевания матери.
— Какие же у нее симптомы? — оправившись от первого потрясения, спросила она.
— Обычные, разумеется. — Доктор Хансон не имел ни малейшего желания вдаваться в излишние подробности.
Но от Микаэлы было не так легко отделаться.
— Вы, конечно, понимаете, что я хочу непременно сама обследовать свою мать, чтобы убедиться в правильности диагноза, — твердо заявила она.
— Что вы хотите? — нахмурился старший врач.
— Этому ничто не должно препятствовать, не так ли, доктор Хансон? — быстро вмешался его ассистент доктор Бурке. — Выслушать еще одно мнение всегда очень полезно.
Но доктор Хансон не ответил. Он просто повернулся и, не попрощавшись, ушел.
— Приходите завтра к девяти часам утра, — прошептал доктор Бурке, поспешно направляясь за своим начальником. — Я приготовлю для вас историю болезни.
Утром за пять минут до девяти Микаэла уже стояла у палаты матери. В тот же миг из-за угла коридора показался доктор Бурке с историей болезни Элизабет Куин в руках.
— Нам следует прежде всего извиниться перед вами, — начал он, пожимая Микаэле руку. — Доктор Хансон принадлежит еще к старой школе, а потому считает…
— Что не женское это дело быть врачом, — закончила Микаэла. — Я уже не раз сталкивалась с этим предрассудком, но не обращаю на него внимания, поскольку имею возможность доказать свои способности на деле. — Она с обезоруживающей улыбкой взглянула на симпатичного мужчину с проблесками первой седины на висках. — Вот и сейчас, по-видимому, мне представляется подобный случай.
Они вместе вошли в палату.
— Доброе утро, мама! — весело воскликнула Микаэла, внимательно всматриваясь в ее лицо. Несмотря на желтоватый оттенок, оно не произвело на доктора Куин впечатления «маски смерти», присущей обычно неизлечимо больным.
— С согласия доктора Бурке, мама, я сейчас осмотрю тебя, — сказала Микаэла, садясь на край кровати.
— Зачем? — удивилась миссис Куин. — Неужели ты сомневаешься в правильности диагноза доктора Хансона?
Микаэла помолчала в нерешительности, не зная, что ответить, — не может же она пошатнуть веру матери в ее лечащего врача.
— Да нет, конечно, — вымолвила она. — Но на примерах мы учимся. А у меня было несколько аналогичных случаев в Колорадо-Спрингс — Она быстро отвернулась и начала рыться в своей сумке, надеясь, что мать, может, к счастью, забыла, как неумело она всегда лгала. — Давно у тебя такая слабость? — спросила Микаэла, осторожно ощупывая живот больной.
— Да нет, всего лишь несколько дней, после того как это началось. Сначала я полагала, что у меня обычное несварение желудка, так как я ничего не могла есть. Немудрено ведь, что тут ослабеешь, не так ли? — спокойно рассказывала миссис Куин;
— Разумеется, мам, — кивнула Микаэла, невольно улыбнувшись. Ее насмешило, что мать говорит о своем заболевании с таким хладнокровием, как если бы речь шла о здоровье постороннего человека.
Она принялась пальпировать правую сторону живота матери. Печень действительно была сильно увеличена, но, как ни старалась Микаэла, затвердения в форме специального узла она не нащупала. Скорее распухла вся печень. Это умозаключение Микаэлы подтверждала и реакция матери на движения ее пальцев.
- Предыдущая
- 26/38
- Следующая