Выбери любимый жанр

Обреченное королевство - Сандерсон Брэндон - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

Но я выжил, подумал Калак, приложив руку к груди и торопясь на место встречи. На этот раз я действительно выжил.

Было очень опасно. Когда он умирал, его, нечего делать, посылали обратно. И когда он переживал Опустошение, он все равно должен был вернуться. Обратно в то самое место, которого он боялся. Место огня и боли. А что, если бы он решил… не идти?

Опасные мысли, даже предательские. Он прибавил шагу.

Место встречи находилось в тени большой каменной колонны, уходившей высоко в небо. Как и обычно, все десять выбрали его перед сражением. Выжившие должны собраться здесь. Странно, но его ждал только один. Джезриен. Неужели остальные восемь погибли? Возможно. На этот раз битва была яростной, одной из самых кровавых. С каждым разом враг держался все более стойко.

Но нет. Калак, нахмурясь, подошел к основанию колонны. Там гордо стояли семь замечательных Клинков, воткнутых в каменистую землю. Каждый из них являлся произведением искусства — изящная форма, на Клинке вырезаны глифы и узоры. Он узнал их всех. Если бы их хозяева погибли, мечи бы исчезли.

Клинки были страшным оружием, даже более могущественным, чем Клинки Осколков. Они были уникальны. Бесценны. Джезриен стоял вне круга мечей, глядя на восток.

— Джезриен?

Фигура в белом и голубом посмотрела на него. Даже по прошествии столетий Джезриен выглядел молодым человеком, не старше тридцати. Его короткая черная борода осталась чистой и аккуратной, в отличие от когда-то изящной, а сейчас обгоревшей и запачканной кровью одежды. Он повернулся к Калаку, сложив руки за спиной.

— Что случилось, Джезриен? — спросил Калак. — Где остальные?

— Ушли. — Голос Джезриена был спокоен, глубок и величествен. Он сохранил королевские манеры, хотя уже давно не носил корону. Он всегда знал, что делать. Во всяком случае, так казалось. — Можешь назвать это чудом. На этот раз только один из нас погиб.

— Таленел, — сказал Калак. Именно его Клинка он недосчитался.

— Да. Он пал, защищая проход к северной протоке.

Калак кивнул. Таленелу удавалось ввязываться в безнадежные сражения и побеждать в них. Кроме того, он имел дурную привычку умирать по ходу боя. Теперь он опять вернулся туда, где все они находились между Опустошениями. Место кошмаров.

Калак обнаружил, что дрожит. Когда он успел стать слабаком?

— Джезриен, на этот раз я не вернусь. — Прошептав страшные слова, Калак подошел ко второму человеку и схватил его за руку. — Я не могу.

Калак почувствовал, как после признания в нем что-то сломалось. Как долго это продолжится? Столетия пыток, быть может, тысячелетия. Трудно следить за ходом времени. Каждый день огни и крючья вгрызаются в твою плоть. Сжигают кожу на руке, потом жир, потом кости. Он мог чувствовать запах паленого мяса. О Всемогущий, он мог чувствовать его!

— Оставь меч, — сказал Джезриен.

— Что?

Джезриен кивнул на кольцо мечей.

— Я решил подождать тебя. Мы не были уверены, что ты выжил. Но… но мы приняли решение. Пришло время разорвать Клятвенный Договор.

Калак почувствовал резкий укол страха.

— Что теперь будет?

— Ишар считает, что, пока хотя бы один из нас связан Клятвенным Договором, этого достаточно. Возможно, мы сумеем закончить цикл Опустошений.

Калак поглядел в глаза бессмертного короля. Слева от них в небо поднимался черный столб дыма. Сзади слышались стоны умирающих. В глазах Джезриена Калак увидел страдание и печаль. Возможно, трусость. Этот человек висел на волоске над пропастью.

Всемогущий наверху, подумал Калак. Неужели и ты сломался? Как все.

Калак отвернулся, подошел к краю низкой гряды и оглядел часть поля боя.

Трупов было много, однако среди них ходили выжившие. Мужчины, завернутые в шкуры, державшие в руках копья с бронзовыми наконечниками. Рядом с ними другие, в сверкающей броне. Одна такая группа прошла мимо, четыре человека в изодранных дубленых шкурах и примитивных кожаных доспехах вместе с могучим воином в блестящих серебряных латах, великолепной работы. Что за контраст!

Джезриен подошел к нему.

— Они смотрят на нас как на богов, — прошептал Калак. — Они полагаются на нас, Джезриен. Мы все, что у них есть.

— У них есть Сияющие. Этого должно хватить.

Калак тряхнул головой.

— Они его надолго не свяжут. Врага. Он сумеет обойти их. Сам знаешь.

— Возможно. — Король Герольдов не стал вдаваться в объяснения.

— А Талн? — спросил Калак. Горящая плоть. Огни. Боль, снова и снова…

— Лучше пусть страдает один, чем десять, — прошептал Джезриен. Он казался таким холодным. Как будто кто-то, честный и правдивый, стоящий в лучах горячего яркого света, отбросил черное ледяное подобие.

Джезриен подошел к кольцу мечей. В руках бывшего короля сгустился его собственный меч, еще мокрый от тумана.

— Все уже решено, Калак. Мы пойдем своим путем и не будем искать друг друга. Наши Клинки останутся здесь. Сегодня Клятвенный Договор закончился.

Он поднял меч и воткнул его в камень рядом с семью остальными.

Внезапно Джезриен заколебался, поглядел на меч, наклонил голову и отвернулся. Как если бы ему стало стыдно.

— Мы добровольно взвалили на себя это бремя. Мы можем сбросить его, если хотим.

— Что мы скажем людям, Джезриен? — спросил Калак. — И что они скажут о сегодняшнем дне?

— Очень просто, — на ходу бросил Джезриен. — Мы скажем, что они победили. Окончательно. Сейчас легко солгать. И кто знает, быть может, это станет правдой.

Калак смотрел, как Джезриен идет по сожженной земле. В конце концов он вызвал собственный меч и воткнул его в камень рядом с остальными восемью. Потом повернулся и зашагал в противоположную от Джезриена сторону.

И все же он не смог удержаться и посмотрел назад, на единственное пустое место в кольце мечей. Место, где должен был быть десятый меч.

Меч того, кто погиб. Кого они предали.

Прости нас, подумал Калак. И ушел.

Обреченное королевство

Четыре с половиной тысячи лет спустя

Обреченное королевство - i_003.jpg

Карта Алеткара и окрестностей, созданная землемерами Его Королевского Величества Гавилара Холина примерно в 1167 году

Пролог

Убить

Любовь мужчин холодна, как горный поток в трех шагах ото льда. Мы принадлежим ему. О, Отец Штормов… мы принадлежим ему. Всего тысяча дней, и придет Вечный Шторм.

Получено в первый день недели Палах месяца Шаш 1171 года, за тридцать одну секунду до смерти. Объект — темноглазая беременная женщина средних лет. Ребенок не выжил.

В тот день, когда он должен был убить короля, Сет-сын-сын-Валлано, Не-знающий-правду из Синовара, надел белую одежду, традиционную для паршенди и чуждую ему. Но он всегда делал так, как требовали его хозяева, и не просил объяснений.

Он сидел в большом каменном зале; огромные ярко горящие камины освещали вспотевших гуляк, а те танцевали, пили, кричали, пели и хлопали. Некоторые, не в силах больше пить, падали на землю с покрасневшими лицами, их животы оказались никудышными бурдюками. И они лежали как мертвые, пока друзья не относили их из пиршественного зала к заранее приготовленным кроватям.

Сет не стучал в барабаны, не пил сапфировое вино и не танцевал. Он сидел на дальней скамье, скромный слуга в белом. На праздновании подписания соглашения мало кто заметил его. Обыкновенный слуга, а на сина обычно никто не смотрел дважды. Здесь, на востоке, люди считали народ Сета послушным и безвредным. По большому счету они были правы.

Барабанщики начали новую мелодию. Удары встряхнули Сета, как будто четыре бьющихся сердца послали через зал волны невидимой крови. Хозяева Сета — в более цивилизованных королевствах их презрительно именовали дикарями — сидели за отдельными столами. Это были люди с мраморной, черно-красной кожей. Их называли паршенди — двоюродные братья народа послушных слуг, известных в большинстве стран как паршмены. Странно. Сами они не называли себя паршенди, это имя дали им алети. Оно означало нечто вроде «паршмен, который может думать». Почему-то никто не считал это оскорблением.

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело