Танец страсти - Лонг Джулия Энн - Страница 40
- Предыдущая
- 40/62
- Следующая
Генерал вольготно развалился в кресле первого ряда и внешне спокойно наблюдал затем, как девушки старательно выполняют все его указания.
От неожиданности Генерал подскочил, когда Том вдруг стукнул своей тростью об пол и рявкнул:
– Жозефина!
Ошеломленная Жозефина и все девушки на сцене мгновенно замерли. Они смотрели на Тома в ожидании замечаний или выговора.
– Она. – Том указал концом трости на Сильвию.
– Сильвия? – осторожно уточнил Генерал, глядя на Тома так, словно тот сошел с ума.
– Сильвия должна улыбаться.
Однако, сама того не ожидая, Сильвия бросила свирепый взгляд на Тома. Он отвернулся.
– Это не так уж сложно, Сильвия. – Генерал приложил два пальца к уголкам своего рта и приподнял их. – Вот так выглядит улыбка. Попробуй. Уверяю вас, красавицы, джентльмены, посещающие наше представление, не хотят видеть… нахохлившуюся палку.
Послышались смешки, и Жозефина пробежала пальцем по клавишам верхнего регистра.
– Точно так же они не желают видеть перед собой толпу женщин, абсолютно обделенных грацией. – Это замечание Том сделал в такой резкой форме, что оно повергло в состояние полного шока всех, включая Генерала. Об этом красноречиво говорило то, как Генерал вскинул брови, а девушки на сцене застыли, открыв рты от удивления и уставившись на хозяина. Но Том на этом не остановился. – Некоторые из вас решили, что слишком усердно трудятся. – Он бросил явно неодобрительный взгляд на Молли.
Сильвия вдруг сообразила, отчего она чувствует, что краснеет: этот мужчина сделал ей резкое замечание, чтобы тут же хорошенько всыпать остальным. При этом он явно давал им понять, что как раз к Сильвии у него претензий – меньше всего.
Том по-прежнему упорно не смотрел на Сильвию и продолжал устраивать остальным разнос.
– Что такое «обделенный»? – прошептала растерянная Роуз.
– Это значит «не имеющий», – объяснила ей Лиззи.
– Так же, как, например, «Мистер Шонесси не обделен женщиной, которая может согреть его постель», – продемонстрировала свою эрудицию Женни.
Девушки тихонько прыснули.
И только лицо Молли оставалось суровым. Она густо покраснела, однозначно приняв выговор Тома на свой счет.
Генерал бросил на девушек свирепый взгляд, тем самым давая понять, что им лучше помалкивать.
– Вы пиратки, леди. Опасные, но желанные пиратки. Вы должны танцевать так, чтобы не пихать постоянно друг друга. Не позорьте меня! – В голосе Тома не было ни капли игривости, которая обычно присутствовала всегда в разговоре с девушками. Он был не на шутку раздражен. – Я видел, вы постоянно это делаете. Пожалуйста, начинайте все сначала. – Он повернулся к Жозефине, наблюдавшей за всем происходящим с приоткрытым ртом. – Жозефина!
Жозефина вздрогнула и почти рухнула на фортепиано, заиграв с утроенной энергией – словно выговор Тома Шонесси был адресован именно ей.
Девушки послушно начали спускаться по сходням, размахивая шпагами, обольстительно улыбаясь и покачивая бедрами.
Том некоторое время молча наблюдал за ними, вращая трость в руке, словно пытался ввинтить ее в пол. Он смотрел на сцену, но, казалось, не видел ее. Том раздраженно постукивал тростью об пол, но через пару минут перестал, словно это было невозможно – одновременно стучать и думать.
Постояв перед сценой еще немного, Том резко повернулся и зашагал прочь.
Даже сквозь гром музыки все слышали, что, закрывая за собой дверь, он хлопнул ее гораздо громче обычного.
До окончания репетиции Сильвия думала о том, что может предпринять Том Шонесси. Выгонит ее из «Белой лилии»? Она плохо представляла себе, как и где ей придется добывать средства к существованию. Сможет ли она обвинить Генерала в том, что он не сдержал обещания?
Когда Генерал наконец объявил, что репетиция закончена, и разрешил девушкам разойтись, Сильвия замешкалась. Она заметила, как Молли, уходя со сцены, посмотрела на нее через плечо и, вскинув голову, что-то зашептала Лиззи.
Сердце Сильвии билось так, если бы Том Шонесси продолжил отбивать ритм своей тростью. Сильвия приняла решение.
Она отправилась в кабинет Тома.
Том снимал сюртук, когда Сильвия появилась в дверях. Он замер. Одна рука так и осталась в рукаве. Галстук Том уже снял, и тот болтался на глобусе в углу комнаты, словно, войдя в кабинет, хозяин первым делом избавился от него, как от удавки.
Том и Сильвия смотрели друг на друга, тщетно пытаясь определить, о чем сейчас думает каждый.
Трудно было что-либо угадать по лицу Тома. Он отвернулся, снял сюртук и аккуратно повесил его на спинку стула. Рассеянно расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава. Сильвия наблюдала за каждым его движением, ей казалось, что она подглядывает за его интимным обнажением. Джентльмен не стал бы делать этого днем в присутствии дамы. Она не могла представить себе, чтобы Этьен закатывал рукава у нее на глазах, хотя, разумеется, Сильвии доводилось видеть его обнаженным.
Том опустил глаза и начал перебирать бумаги на столе, но, вероятно, осознавая ненужность этого, перевел взгляд на окно, затем – на книжные полки.
Иными словами, он смотрел куда угодно, только не на Сильвию.
– Ну что ж. Вы пришли ко мне, Сильвия, чтобы выяснить причину? – Том произнес это сдержанно-официальным тоном. Это прозвучало так, словно он заговорил на иностранном языке.
– Вы… сердитесь? – По крайней мере это был подходящий момент, чтобы начать задавать вопросы.
Том снова посмотрел на книжные полки, словно изучая их. И выглядело это так, будто ему трудно определиться с отношением к тому, что произошло.
– Нет. – Он словно обращался к книжным полкам, а не к Сильвии.
– Хорошо, в таком случае я могу уйти?
– Это не приносит денег. – Том говорил так, будто хотел в чем-то убедить себя.
Сильвия остановилась.
Именно в этот момент Том посмотрел на нее: когда их взгляды встретились, казалось, что, переживая внезапный шок, он имеет лишь одно желание – зажмурить глаза. На лице Тома появилось странное выражение: то ли неуверенность, то ли… вызов. Обычно такое случается, если человеку нужна защита, но он не знает, как к этому подступиться.
Короче говоря, Тому Шонесси было по какой-то причине не по себе.
Сейчас он не испытывал желания ни злиться, ни радоваться, ни говорить. Ни даже флиртовать.
Сильвия с интересом наблюдала за ним. Ей довелось видеть, как элегантен и находчив он был с разбойниками и важными персонами, напуганными женщинами и разъяренным от ревности мужем. И вот сейчас…
«Это я, – подумала Сильвия. – Я сделала его таким». Ей хотелось так думать: она своими танцами, своим блестящим умом лишила этого самоуверенного мужчину покоя. Именно она заставила Том Шонесси почувствовать… свою уязвимость. Да, именно уязвимость.
Сделанное открытие несказанно обрадовало Сильвию. Тем более что этот человек вынуждал ее почувствовать, что почва у нее под ногами такая же зыбкая, как палуба корабля, на котором она преодолела Английский канал. И случилось это в первую же секунду их встречи – в почтовой карете на пристани Лондона.
Сильвия чуть отступила назад.
Ей показалось, что Том улыбается.
Сильвии стоило немалого мужества не сдвинуться с места, когда он стал медленно приближаться к ней. Его тепло и запах превратили Сильвию в неподвижный кокон. Ей следовало бы знать, что человек с такими пороками имеет запах рая: табак, мыло и что-то дурманяще пряное. Он пахнет немножко потом. И чистым бельем.
И еще. Безошибочно определенным, специфическим, едва уловимым из всех запахов – запахом желания. Сильвия знала этот аромат, ибо она была вовсе не так невинна, как Том мог предположить.
Тем не менее сейчас впервые она этим гордилась.
«Слова. Мне нужны слова. Слова, чтобы с их помощью отвести нависающую угрозу и создать броню безопасности».
– Вы снова что-то увидели на моей щеке, мистер Шонесси? – Кровь бешено стучала у нее в висках.
Похоже, Том ее не слышал.
– Я, кажется, предупреждал вас, что вовсе не обязан вести честную игру, Сильвия. – Он говорил спокойно, но едва слышно. Это было предостережение. И желание загладить вину.
- Предыдущая
- 40/62
- Следующая