Выбери любимый жанр

Иллюзион - Макушкин Олег - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

В другую руку легла рукоять «макарова-МК50» под малокалиберный патрон со шнековым магазином на полсотни выстрелов. Носить что-то более крупное под одеждой было тяжело, а привлекать внимание милиционеров, идя через центр города с пулеметом на плече, опасно — кто-то из стражей порядка мог оказаться «кустодием». Схватка, начатая не тогда и не там, где нужно, была равносильна поражению — с такими правилами Игрок был согласен, потому что знал, что однажды получит возможность эти правила изменить, и каждый выигранный бой приближает его к этому мгновению.

Лазер, посланный элементом активной оптики, встроенной в очки-хамелеоны, уколол дно глазного яблока зеленым лучиком, проецируя на сетчатку крестик прицела, который тут же начал ползать возле нижней границы поля зрения, сопровождая покачивание опущенного стволом в землю пистолета. Техника может помочь в бою — самую малость, остальное придется делать самому. Игрок знал, что оружие в Омнисенсе столь же эфемерно, как и декорации ночной столицы, и не рассчитывал особо на свой арсенал; но и мифические богатыри вначале ломали копья и разбивали щиты, прежде чем сойтись в рукопашном поединке.

Пуля, выпущенная из пистолета, была всего лишь объектом Омнисенса, подвластным компьютерной программе и — разуму Игрока. «Кустодии» тоже знали это и вытащили свои «вальтеры» медленно, почти лениво, точно делая рутинную работу. Шаркнула нога о мостовую — «кустодии» затоптал сигарету. Игрок напрягся, поддерживая свое тело в состоянии максимальной готовности; начинать бой первым, как и пренебрегать формальностью перестрелки, считалось дурным тоном.

Прохожие удивленно косились на троих людей, потерявших счет времени в отражении глаз друг друга, застывшем на стеклах солнцезащитных очков, декоративно-бессмысленных при рассеянном желтом свете уличных фонарей. Кто-то уже вставал из-за столиков кафе, стремясь отойти подальше; почти на грани восприятия Игрок уловил, как изменилась тональность перестука милицейских подков — теперь они не удалялись, а приближались. Все это было уже ненужным мусором, поблекшей позолотой на столовых приборах, отброшенной прочь оберточной бумагой. Фоном для действия.

Один из «Кустодиев» сплюнул, и время загустело, как лужица остывшего шоколада. Пузырчатая, янтарно блестящая в свете фонарей капля слюны повисла в воздухе, пытаясь продавить его вязкую стену своим хрустально-перегородчатым телом. Окружающий мир с сумасшедшей скоростью несколько раз обернулся вокруг слюдяной нитки, протянувшейся изо рта равнодушно-неподвижного, как хамелеон в пестрой шкуре, «кустодия». Обернулся и замер, возвращая жизнь и движение своим обитателям.

Вскипели концентрическими волнами уплотненного воздуха выстрелы «вальтеров» и «Макарова»; нырнули в пространство, оцифрованное бегущей по уличному электронному табло строкой финансовых индексов, остроконечные цилиндры пуль. Игрок почувствовал, как теплый воздух коснулся его лица — этого было достаточно, чтобы пуля продолжила свой полет уже за его Спиной. Еще две вестницы смерти были горячо встречены своими сестрами — энергия выстрела «вальтера» оказалась выше, и сдвоенные блинчики с приправой из пороховой гари покатились по мостовой к ногам Игрока, который уворачивался и стрелял, повторяя движения «Кустодиев». Повторяя и предвосхищая.

Едва последняя пуля покинула ствол «Макарова», Игрок разжал руку, державшую пистолет, и сжал ее снова, чувствуя, как впиваются ногти в ладонь и натягивается кожа на костяшках пальцев. Ветер пронзенного телом воздуха рванул волосы и полы плаща, руки и ноги выполнили веерообразную мельницу, способную раздробить кости противника, как кофейные зерна в кофемолке, — но «кустодий» ушел от атаки, ушел легко и красиво.

Звон рассыпающейся на зеркальные клинья витрины магазина улегся рваными аккордами на дребезжащую тональность милицейского свистка, прерываемую чихающими выстрелами пистолетов. С неистовой решимостью, проросшей из зерен бесконечной самоуверенности, Игрок бросился сквозь осколки, свист и выстрелы ко второму «кустодию», и три металлических шершня, клюнувшие Игрока в грудь и живот, отскочили бесформенными пластинками от перестроенных в высокоуглеродистую сталь мышечных волокон. На расстоянии шага от «кустодия» Игрок крутанулся вокруг своей оси, выбрасывая в противника каскад жалящих стальных нитей, которыми обернулись вылетевшие из кулака иглы. С легким треском, как лопнувшие на зубах виноградины, они пронзили воздух и ушли в пустоту, не найдя живого тела.

Конный милиционер осадил своего скакуна возле одной из витрин, совершая выбор между рацией, пистолетом и задним ходом, но не успел принять решение самостоятельно. Один из «Кустодиев», стрелявший по-македонски с двух рук, походя пнул ногой столик со стоящей на нем белой вазочкой для цветов, и тот неожиданным щитом навалился на милиционера, заставляя коня оступиться. Прошло еще мгновение, укороченное падением на мостовую вазочки со стола и солонки, прежде чем лошадь и всадник завалились в витрину, омывшись водопадом стеклянных брызг. «Кустодий» презрительно хмыкнул, отбросив разряженные пистолеты, и кинулся на Игрока.

Их бой был коротким, как вспышка двойной звезды, и длинным, как пробег фотона из созвездия Гончих Псов. В какой-то момент, последовав за «кустодием» на балкон ближайшего дома, куда тот взлетел одним прыжком, Игрок подумал, что должны существовать границы возможного в смоделированном мире, а стало быть, и предел мастерства самого искушенного бойца. Неужели в подобных поединках не бывает ничьих?

«Кустодий» оказался виртуозом в реконструкции своего тела и встретил Игрока сверкающим алмазной кромкой лезвием циркулярной пилы, созданной из правой конечности. Лихорадочно избегая участи быть превращенным в нарезку для бутербродов, какие продаются в магазинах готовой еды, Игрок покрыл всего себя нерушимой броней, и заскользили золотыми иглами по черному плащу искры от знакомства пилы и тела.

Пробивая перегородки, круша лестничные пролеты, полы и потолки, в известковой пыли, встававшей облаками из проломов, и обрывках обоев, гардин и собственной изрезанной в лохмотья одежды, бойцы сражались внутри здания. Декорации могли бы остаться нетронутыми — но обоим воинам была не чужда страсть к разрушительным эффектам.

И в тот момент, когда они вломились в странную комнату с зеркальными стенами и полом из черного мрамора, Игрок вспомнил, заращивая раны и отбивая удары алмазных мечей, циркулярок и хлыстов из молекулярных нитей, в которые превращались руки «кустодия», что поединок самодостаточен лишь для него, свободного в выборе, а для «Кустодиев» смысл существования — победить в бою. Вспомнил — и почувствовал рядом второго соперника. «Кустодий» все это время оставался поблизости, наблюдая за тем, как шли в ход струи напалма и жидкого азота, экзотические орудия расчленения и традиционные передатчики кинетической энергии — кулаки. Наблюдая и выжидая.

Время снова легло в спячку, тормозя даже движение электронов на орбитах атомных ядер. Возможно, это «кустодии» управляли дыханием Омнисенса, то ускоряя его по своему желанию, то останавливая вовсе. Законы мира не были незыблемы, но их перемена затрагивала в равной мере всех участников игры, и там, где Игрок не смог бы дышать, или двигаться, или просто думать, с «кустодиями» произошло бы то же самое. Испытывать мастерство партнера глупыми трюками было так же предосудительно, как обходиться без пистолетов и модных «прикидов».

«Кустодий» стоял, направив на Игрока карманный фонарик — металлический цилиндр с зеркальной чашей, в которую была помещена лампочка. Конус света из фонарика прыгнул Игроку в лицо, затем скользнул по продырявленной футболке, отразившись серебристым бликом в значке. Множество «Кустодиев» и Игроков, стоящих внутри отражений стен, заулыбались; одни, как Игрок, презрительно, другие — торжествующе.

В комнате из зеркал любой свет дробится и рассеивается, кроме того, который направлен непосредственно из источника. А в мире Омнисенса даже фотоны могут обладать массой.

2

Вы читаете книгу


Макушкин Олег - Иллюзион Иллюзион
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело