Выбери любимый жанр

Колдунья-беглянка - Бушков Александр Александрович - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

– Но покушение…

– Дорогой корнет, повторяю, кто-то над вами прежестоко подшутил. Пускал пыль в глаза. Нас, старых петербуржцев, на мякине не проведешь, мы-то, да и отцы наши, насмотрелись и наслушались достаточно, чтобы не относиться к этим болтунам серьезно. А вот вы, наивный провинциал, приняли все за чистую монету. Перед молодыми приезжими – особенно перед барышнями – они и фанфаронят…

– Но позвольте… – сказала Ольга в растерянности. – У меня самые достоверные сведения…

– У вас лишь пустые россказни, – отеческим тоном поправил ее Алексей Сергеевич. – И не более того. Тот, с кем вы имели неосторожность общаться, даже не позаботился и о тени правдоподобия. Нет людей, более далеких от «заговорщиков», нежели камергер Вязинский и полковник Кестель. Согласен, оба они достаточно неприятные личности: карьеристы, себялюбцы, сухари… но чересчур трезвы и прагматичны, чтобы терять время на общение с болтунами. То же касается и остальных названных вами людей – они, все наперечет, в связях с нашими доморощенными «якобинцами» никогда не были замечены. И уж ни в какие ворота не лезет уверение, будто Вистенгоф готов совершить покушение на императора. Полковник Вистенгоф слишком на виду, его образ мыслей, связи, вся его жизнь прекрасно известны. Этот ваш таинственный шутник, кстати, перегнул палку. Болтать такое о Вязинском и Кестеле – определенно дурной вкус. Ну, а утверждение будто Вистенгоф – будущий цареубийца, вообще выходит за рамки порядочности. Я бы вам посоветовал, корнет, немедленно прекратить знакомство с этим вашим «разоблачителем». Его болтовня весьма дурно пахнет, рано или поздно у него будут неприятности, если тем, на кого он возводит напраслину, все станет известно…

– И что же мне делать?

– Поскорее научиться отличать правду от шутки. И рвать отношения с теми, кто несет подобную околесицу…

– Значит, вы не верите?

– Нисколько, – с виноватой улыбкой, но твердо сказал Алексей Сергеевич. – Ваш провинциализм и юношеская доверчивость сыграли с вами злую шутку. Впредь относитесь к петербургским болтунам осторожнее и критичнее.

Ольга открыла было рот… но не произнесла ни слова. Поняла, что больше ей сказать нечего. Если корнет заявит, что обладает колдовскими способностями, с помощью коих и проник на самом деле в тайну, есть опасения, что Алексей Сергеевич в искренней заботе о приятеле кликнет докторов по умственным хворям. Как почти любой просвещенный и образованный человек на его месте, не склонный верить «мужицким суеверным россказням». А если открыться, что Олег и Ольга – одно и то же лицо? Благо доказать это со всей определенностью нетрудно… И продемонстрировать ему кое-что, чтобы убедился наглядно…

Очень быстро она отказалась от этой идеи. Во-первых, страшили непредсказуемые последствия. Во-вторых, она уже успела более-менее узнать человека, с которым оказалась в одной постели. Об заклад биться можно, что он проявит себя твердокаменным материалистом, не верящим в иной мир, и, вернее всего, решит, что сошел с ума, что его посетили видения с галлюцинациями… Корнет, ваша карта бита… Тупик. Больше идти не к кому.

– Ну что же, Алексей Сергеевич, – сказала она, медленно вставая. – Спасибо, что выслушали. Впредь обещаю быть осмотрительнее в знакомствах и критичнее в суждениях…

– Олег Петрович, дорогой! – воскликнул хозяин с искренним дружелюбием. – Я бы не хотел, чтобы вы уходили с тяжелым сердцем… Шампанского, быть может?

– Не стоит, – грустно сказала Ольга. – Я вам весьма благодарен за урок житейской мудрости, разрешите откланяться.

Она и сама не помнила, как прошествовала мимо Семена, как вышла из дома – в какой-то момент она осознала, что стоит, опершись на высокие перила, бездумно глядя на спокойную, почти стоячую воду канала. И с величайшим трудом удерживается, чтобы не заплакать, – все же в иных случаях женская натура берет свое, слезы так и наворачиваются на глаза…

Теперь ясно, что на какую бы то ни было помощь со стороны рассчитывать нечего. Уж если он отнесся к ней насмешливо и недоверчиво, с его-то острым умом, то не стоит искать понимания ни у кого другого. Полагаться можно только на себя…

На миг ее охватило чувство тоскливого бессилия, но она тут же упрямо сжала губы. Это не поражение и даже не проигрыш, поскольку ничего еще не решено и то, что задумано камергером и его шайкой, пока что не случилось. В конце концов, против нее был не монстр из преисподней, не Сатана, даже не камергер или граф с их серьезными умениями, а всего-навсего обычный полковник с кинжалом под мундиром. Она знала место, где состоится покушение, прекрасно знала, кто именно бросится к императору с кинжалом в руке – а это уже внушало надежды. Так что никак не годилось раскисать подобно обыкновенной кисейной барышне. До сих пор ей кое-что удавалось…

Рядом раздался приятный, благозвучный мужской голос – определенно незнакомый:

– Ольга Ивановна…

Она резко обернулась, застигнутая врасплох. Бок о бок с ней у затейливых чугунных перил стоял человек лет пятидесяти, благожелательно и широко ей улыбавшийся. Судя по виду, человек из общества: изящный темно-синий фрак со светлыми пуговицами, крахмальная сорочка, безукоризненный цилиндр, не высокий и не низкий, Анна на шее. Румяное, приветливое лицо с седыми бакенбардами – по первым впечатлениям, чисто внешним, благодушный добряк, душа компании, исправный чиновник, а то и добропорядочный отец семейства…

– В чем дело? – осведомилась Ольга предельно холодно. – Любезный, да что вы себе позволяете?! Называть гусарского офицера женским именем! Или вы пьяны? Последствия могут быть…

Перегнуть палку она нисколько не боялась – гусару положена некоторая бесцеремонность в обращении со штатскими. Но откуда незнакомец знает то, что ему ни под каким видом знать не полагается? Неприятная ситуация…

– Ольга Ивановна, голубушка… – сказал незнакомец с дружеской укоризной. – Ну зачем же притворяться передо мной? Подумайте сами: если совершенно незнакомый человек прекрасно осведомлен, кто на самом деле скрывается под маской бравого провинциального корнета, значит, он о многом осведомлен и так просто от него не отделаться…

Ольга бросила по сторонам быстрый взгляд: поблизости никого, они с незнакомцем одни возле канала… Она посмотрела вниз, на темную воду, грязную и спокойную, и в голове появились не самые благородные и гуманные мысли…

Незнакомец, вежливо улыбаясь, произнес:

– Ольга Ивановна, родная, надеюсь, вам не лезут в голову всякие глупости вроде намерения меня здесь утопить? С помощью вашего умения… Попытаться-то, конечно, можно, я даже не обижусь, ибо прекрасно понимаю горячность и нетерпеливость, свойственные молодости… но затея безнадежная, честно предупреждаю. Мы и сами с усами, кое-что умеем… Давайте же поговорим, как взрослые и разумные люди. Я вам ни в коей степени не враг и никаких замыслов против вас не имею. Раскрывать кому бы то ни было ваше инкогнито не намерен и не собираюсь мешать вашим планам, да и планы ваши меня не интересуют… но мы с вами просто обязаны поговорить об очень серьезных в вещах.

Ольга опомнилась и отвела взгляд от воды.

– О каких же таких вещах? – спросила она неприязненно.

– О тех, что касаются нас с вами…

– Нас? – с иронией повторила она. – Вы полагаете, нас с вами что-то может связывать?

– О, еще бы! Еще бы! – живо воскликнул незнакомец. – Для начала позвольте представиться, хотя бы из чистой вежливости и даже, если хотите, благородства: я-то вас знаю, а вот вы меня – определенно нет… Между тем у меня нет никаких причин таиться. Итак: Иван Ларионович Нащокин, надворный советник и кавалер, служу по министерству иностранных дел. Жительство имею на Староневском, собственный дом, вам всякий покажет при нужде…

– Ну что же… – задумчиво сказала Ольга. – Вот только, уж простите великодушно, что-то у меня решительно нет желания говорить традиционное «очень приятно». Это правде никак не соответствует.

– Как вам будет угодно, – сказал Нащокин с величайшим терпением. – Дело у меня к вам неотложное и весьма важное, так что я вытерплю и ваше откровенное недружелюбие. Меня, знаете ли, трудно вывести из себя, особенно когда речь идет о крайне серьезных делах. Так вот, я, как видите, прекрасно осведомлен о вашем имени. И, более того, прекрасно знаю, кто вы. Я имею в виду те ваши способности и возможности, что относят человека к разряду иных. Я вас очень прошу не делать удивленного лица и не изумляться вслух…

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело