Выбери любимый жанр

Карусели над городом (журнальная версия) - Томин Юрий Геннадьевич - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

— Ничего, — вполголоса сказал Куликов. — А разве я шепотом?

— Да, шепотом, — ответил Алексей Палыч. — Идем отсюда. Туда сейчас нельзя — по школе ходит пожарный инспектор. Но это не самая неприятная новость. У меня есть и похуже.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

После второго, о котором мы еще ничего не знаем

Если от школы подняться наверх по небольшой улочке, то, перепрыгнув через две-три канавы, выкопанных водопроводчиками, и через три-четыре, выкопанных телефонщиками, и, обойдя пять-шесть ям, вырытых электриками, можно выйти на вершину холма.

Оскользнувшись на краю предпоследней ямы, Алексей Палыч измазал брючину, вполголоса чертыхнулся и даже сплюнул от огорчения.

— Этого мне никогда не понять, — сказал он. — Едва один свою канаву зароет, другой тут же начинает копать рядом. Можно подумать, что они воюют.

Спустившись по другому склону холма, они вошли в небольшой лесок.

— Никого нет, кажется, — сказал Алексей Палыч, оглядываясь вокруг.

— Никого, — подтвердил Куликов. — Серега не в счет.

— А где он? — опасливо спросил Алексей Палыч. — Я бы не хотел, чтобы он нас услышал. Не маленький уже — поймет.

— А вон там, — сказал Куликов.

Карусели над городом (журнальная версия) - _1.jpg

В зависимости от настроения

Серега был то шпионом, то автоматчиком.

Карусели над городом (журнальная версия) - _2.jpg

Из-за сосны, стоявшей метрах в двадцати от них, высовывались ухо, полщеки и настороженный глаз. Это семилетний брат Бориса, Серега, продолжал свою нескончаемую игру. В зависимости от настроения Серега был то шпионом, то автоматчиком. Если в понедельник, допустим, Серега выслеживал родных и знакомых, то во вторник, притаившись, он расстреливал их из автомата. Делал он это совершенно бескорыстно и с удовольствием; он играл по каким-то своим, особенным правилам и действовал всегда в одиночку. Сегодня Серега был, кажется, шпионом.

— От самой школы за нами шел, — сказал Борис.

— А что ему нужно?

— Ничего. Шпионит…

— Думаешь, он что-нибудь подозревает?

— Он всех подозревает.

— Лучше бы он нас не слышал, — повторил Алексей Палыч.

Борис поднял с земли гнилой сук, подкинул его в руке. Ухо, полщеки и глаз исчезли. Сук ударился о сосну, разлетелся на куски. Скрюченная фигурка метнулась в сторону и скрылась за кустами.

— В обход пошел, — заметил Борис. — Давайте выйдем на полянку, там он к нам не подберется.

На полянке они присели на поваленное дерево.

— Борис, — сказал Алексей Палыч, — я, кажется, попался. Вчера, когда мы ужинали…

Вчера, когда в доме Мухиных ужинали, за столом собралась вся семья: Анна Максимовна еще не ушла на дежурство, Алексей Палыч уже пришел из школы, дочь Татьяна успела вернуться из города, а летчик Саша был отпущен сразу после работы, как и все нормальные люди.

Анна Максимовна была в плохом настроении: Андрюша сегодня капризничал, днем не спал, и она не успела сбегать в магазин, до которого было двести метров.

— Разносолов не будет, — предупредила Анна Максимовна. — Ешьте, что дают.

На эту реплику никто не ответил. Алексей Палыч, как человек, чувствующий за собой вину, старался быть незаметней; дочка, понимавшая, что мать чем-то раздражена, молчала. Летчик Саша был вообще молчалив от природы.

Но сегодня Анне Максимовне очень хотелось, чтобы ей возразили.

— Ну, что же молчите? — спросила она. — Рассказал бы хоть кто-нибудь, как день у вас прошел.

На это предложение тоже никто не откликнулся.

— Татьяна?

— Мам, ну что у меня может быть нового? Лекции… скоро зачеты…

— Алексей?

У Алексея Палыча новости были — такие новости, что о них не то что говорить, а даже думать не хотелось.

— У меня, Аня, ничего, все по-старому.

Анна Максимовна взглянула было на Сашу,

но тут же безнадежно махнула рукой.

— Выходит, у меня одной новости, — сказала она. — У нас в доме завелись мыши. Довольно странные мыши. А может быть, крысы. Правда, я еще не встречала таких крыс. Продукты едят вместе с жестянками.

При слове «продукты» Алексей Палыч слегка похолодел.

— А что случилось? — спросила Татьяна.

— Сама понять не могу, — сказала Анна Максимовна. — Сегодня полезла на полку в прихожей, хотела Андрюшке баночку яблочного сока открыть. Смотрю, как будто чего-то не хватает. Стала считать — не хватает двух пачек «Малыша», двух баночек сока и пачки рисовомолочной смеси.

За столом снова установилось молчание. Летчик Саша, несмотря на природную скромность, обладал воображением. Он представил себе, как ночью под одеялом жуёт рисово-молочную смесь, и покраснел. Алексей Палыч тоже покраснел, но совсем по другой причине.

— Ну ладно, мыши, — продолжала Анна Максимовна. — Но баночки-то стеклянные, с железной крышкой. Их не то что мышь, собака не унесет.

— Может быть, ты скормила и забыла? — предположила Татьяна.

— Как же я могу забыть? — возмутилась Анна Максимовна. — Разве я не помню, сколько заплатила? Два двадцать пять, три раза по шестьдесят четыре, рубль семьдесят семь и сосиски по два шестьдесят. Восемь тридцать четыре! Две копейки она не сдала, я промолчала. Восемь тридцать шесть. Как раз на три двенадцать не хватает!

Из этого подсчета, понятного только Анне Максимовне, было ясно, что ошибиться она не могла.

— Куда же все это делось? — спросила Татьяна.

— Вот и я интересуюсь, куда.

— Но не мы же съели, — сказала Татьяна.

— А кто? И не в деньгах дело. Просто интересно, кто мог взять? Украли, что ли?

— Теперь уже и мне интересно, — сказала Татьяна.

Алексей Палыч кашлянул.

— Таня, перестань спорить с матерью, дай ей спокойно поужинать.

— Разве я спорю? — спросила Татьяна. — Если из дома пропадают никому не нужные вещи, то просто любопытно, кто их мог взять, кому они понадобились?

— Не нужные никому, кроме ребенка, — осмелился заметить Саша, и у Алексея Палыча задрожали колени. Молчаливый Саша попал в самое яблочко. Ведь детское питание не нужно никому, кроме ребенка. Ребенок сам взять не может. Значит, продукты ВЗЯЛИ ДЛЯ РЕБЕНКА. Такой и только такой вывод следовал из Сашиных слов. Алексей Палыч понимал это совершенно ясно. Теперь оставалось только выяснить: КТО? Дальше Алексей Палыч боялся думать.

— Выходит, он сам взял? — И Анна Максимовна кивнула на кроватку, где в позе лягушки, распластавшись на животе, спал Андрюша.

Алексей Палыч произнес нечто среднее между «ха-ха» и «хе-хе», показывая тем самым, что шутку жены он оценил. И напрасно произнес Ведь сказано: не высовывайся…

— Алексей, а уж не ты ли? — спросила Анна Максимовна.

— Зачем же они мне? — храбро спросил Алексей Палыч и даже пожал плечами.

Тут пришла пора сказать, что Анна Максимовна не ошиблась: продукты похитил как раз Алексей Палыч. Но признаваться у него не было никакого желания, потому что тогда-то и возникал самый страшный вопрос — ЗАЧЕМ? Ответить на этот вопрос Алексей Палыч не мог и потому избрал популярную среди неопытных преступников тактику: на вопрос отвечать вопросом. В этой тактике было два преимущества: первое, он не лгал: второе, он заставлял следователя самого отвечать на свои же вопросы.

— Я уж не знаю, зачем, — сказала Анна Максимовна. — Помню, тебе для каких-то опытов понадобился клейстер, унес ты тогда из дома пакет с мукой.

— Клейстер — другое дело. Но какие же могут быть опыты с яблочным соком?

— А может быть, тебе банки понадобились…

— Зачем же мне банки? Разве мало дома пустых банок?

Надо сказать, что врать Алексей Палыч был не мастер. И тактика его только потому позволяла уклоняться от истины, что Анна Максимовна была неопытным следователем. Опытный следователь ставит вопрос прямо: «да» или «нет», «ты» или «не ты». Тут-то преступник и выдает себя замешательством или каким-нибудь вилянием. Но Анна Максимовна не была специалистом по допросам.

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело