Выбери любимый жанр

Ей снилась смерть - Робертс Нора - Страница 4


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

4

Еще не войдя в комнату, Ева учуяла свежий запах смерти – сладковатый, с металлическим привкусом. Резко распахнув дверь, она прыгнула вперед, крутану­лась вправо, затем влево – с прищуренными глазами, вся превратившись в слух. Но Ева уже знала, что нахо­дится в этой комнате одна – если, конечно, не считать того, что раньше было Марианной Хоули. И все же на всякий случай она проверила стенной шкаф, заглянула за шторы, а потом вышла из комнаты, чтобы проверить оставшуюся часть квартиры. Только после этого она наконец позволила себе расслабиться и подошла к кровати.

«Придурок из квартиры 2А был прав, – подумала Ева. – Она и вправду хорошенькая. Не красотка с облож­ки, не куколка с подиума, а просто очень симпатичная женщина с мягкими каштановыми волосами и большу­щими зелеными глазами».

Глаза женщины были широко открыты, смерть не успела похитить их удивительную красоту. Пока еще не успела. На бледных щеках лежал совсем свежий, аккуратно нанесенный тонкий слой румян, ресницы накра­шены, на губах – помада вишневого цвета. К волосам женщины, прямо позади правого уха, было приколото украшение: маленькое блестящее дерево с птичкой, си­дящей на одной из серебряных веточек. Убитая была обнажена, если не считать серебристой гирлянды, опу­тавшей ее тело. Одно из колец гирлянды обвивало ее шею, и было очевидно, что оно-то и сыграло роль удавки.

Помимо странгуляционной полосы на шее, багро­вые полосы были видны также на запястьях и лодыжках жертвы. Очевидно, перед смертью женщина пыталась активно сопротивляться, и ее привязывали к кровати. А потом веревки сняли.

Радиоприемник, стоявший в изголовье, мелодич­ным мужским голосом пожелал убитой веселого Рожде­ства. Ева вздохнула и вытащила рацию.

– Диспетчерская? Это лейтенант Ева Даллас. У ме­ня убийство.

-Да, погано начался денек!

Сержант Пибоди подавила зевок, мрачно разгляды­вая тело. Несмотря на ранний час, форма на ней была с иголочки и безукоризненно отглажена, а коротко ост­риженные волосы выглядели так, словно эта женщина только что вышла из парикмахерской. Единственным признаком, по которому можно было догадаться, что ее совсем недавно вытащили из кровати, был след от по­душки, до сих пор не сошедший со щеки.

– И, судя по всему, он также погано закончится, – пробормотала Ева. – Предварительный осмотр пока­зывает, что смерть наступила ровно в полночь – мину­та в минуту. – Она отошла в сторону, чтобы пропус­тить к трупу бригаду медэкспертов, которые должны были подтвердить или опровергнуть ее выводы. – Смерть наступила в результате удушения. На теле – мало повреждений. Следовательно, жертва начала сопротивляться лишь в самый последний момент, когда поняла, что ее жизни грозит опасность. Незадолго пе­ред смертью она была жестоко изнасилована. Посколь­ку квартира звуконепроницаема, женщина могла кри­чать и звать на помощь до посинения, и ее никто бы не услышал.

– Я не вижу никаких следов взлома, насилия и не­санкционированного проникновения в помещение, – заметила Пибоди. – Если не считать опрокинутой рождественской елки. Впрочем, и это, как мне кажется, сделано не преступником, а самой хозяйкой дома.

Ева кивнула, наградив коллегу одобрительным взгля­дом.

– У вас зоркий глаз, Пибоди, – сказала она. – Когда мы закончим здесь, повидайтесь с мужичком из квартиры 2А и заберите у него пленки с записью камер наблюдения, установленных на этом этаже. Поглядим, кто к ней приходил.

– Поняла. Что еще?

– Пошлите пару полицейских по этажам. Пусть обойдут все квартиры и опросят жильцов. – Ева подо­шла к приемнику, стоявшему возле кровати. – Выклю­чит кто-нибудь эту чертову штуковину или нет?! – раз­драженно воскликнула она.

– У вас, похоже, не самое праздничное настроение, Даллас, – заметила Пибоди и тонким холеным паль­цем нажала на кнопку.

– Рождество для меня – всегда как гвоздь в заднице, – откликнулась Ева и бросила команде медэкспертов: – Вы закончили? Тогда давайте-ка ее перевернем, прежде чем тело упакуют.

В том, что убитая была изнасилована, сомнений не оставалось. Причем изнасилована с особой жестокос­тью. Продолжая осмотр тела, Ева обратила внимание на яркую татуировку на плече.

– Глядите-ка, похоже, свежая, – пробормотали она. – Пибоди, снимите это на видеокамеру, прежде чем уйдете отсюда.

– «Моя единственная любовь», – прочитала Пибоди надпись, алевшую на белой коже, и сложила губы сердечком.

– По-моему, временная татуировка. – Ева накло­нилась так близко к телу, что едва не прикоснулась но­сом к плечу убитой. – Наложена совсем недавно. Надо проверить, где ей ее делали.

– Куропатка на грушевом дереве, – неожиданно произнесла Пибоди.

Ева выпрямилась и недоуменно вздернула бровь.

– Что?

– Заколка. Я говорю про заколку в ее волосах. Пер­вый день Рождества. – Поскольку Ева продолжала смот­реть на нее непонимающим взглядом, Пибоди тряхнула головой и пояснила: – Это старая рождественская песня, лейтенант. «Двенадцать дней Рождества». В ней поется о том, что парень каждый день дарит своей единственной любимой что-то новое, и в первый день это – куропатка на грушевом дереве.

– Дурацкий подарок! На кой черт кому-то нужна птица на дереве? – проворчала Ева, но внутри у нее шевельнулось какое-то непонятное предчувствие. – Будем надеяться на то, что эта женщина была действительно «единственной любимой» того парня, который все это сотворил. Отправляйтесь за видеокассетами системы наблюдения. И скажите санитарам, что можно ее упаковывать.

Ева подошла к телефону с автоответчиком, стояв­шему возле кровати, и, пока выносили тело, получила информацию обо всех звонках в течение последних суток. Первый из них поступил восемнадцать часов назад. Ева прослушала запись разговора. Это была весе­лая, ни к чему не обязывающая болтовня между жер­твой и ее матерью. Ева слушала и представляла смею­щееся лицо этой женщины, невольно думая, как оно будет выглядеть, когда ей позвонят и сообщат, что ее дочь мертва.

Помимо этого, на пленке оказался лишь один раз­говор, причем звонила сама Марианна.

– Симпатичный парнишка, – промурлыкала Ева, слушая приятный мужской голос.

Погибшая называла его Джерри или, сокращен­но, Джер. Наверное, любовник. А может, тот самый? Ее «единственная любовь»?..

Ева вынула пленку с записью разговоров, запакова­ла ее и сунула в сумочку. Затем в шкафчике под окном она нашла дневник Марианны, ее мобильный телефон и записную книжку. Остатки одежды, аккуратно сре­занной с жертвы, которые беспорядочно валялись на полу, была собраны и упакованы в пластиковые мешки. Теперь они перешли в разряд вещественных доказа­тельств.

В квартире снова царила тишина.

«Наверное, она сама впустила его, – размышляла Ева. – Сама открыла ему дверь. А может, они пришли вместе? Накачал ли он ее наркотиками? Вскрытие по­кажет, присутствует ли в крови убитой какая-нибудь за­прещенная гадость».

Пока было ясно одно: в спальне убийца связал ее, привязал запястья и лодыжки к каждому из четырех углов кровати, распяв женщину, как шкуру, предназначенную для выделки. Затем он срезал с нее всю одеж­ду – аккуратно, не торопясь. Нет, он наверняка не на­ходился в состоянии аффекта – бешенства, неконтро­лируемой ярости или даже непреодолимого сексуаль­ного голода. Он действовал обдуманно, расчетливо, по заранее составленному плану. Затем он изнасиловал свою жертву: сначала – обычным путем, затем – са­дистским. Она была полностью в его власти. Он же был всемогущ.

Женщина, наверное, сопротивлялась, кричала, мо­лила о пощаде. А он наслаждался этим, впитывая в себя каждый звук с жадностью измученного жаждой челове­ка, который добрался до воды. Все насильники тако­вы – это она хорошо знала. Ей пришлось сделать не­сколько глубоких вдохов и резких выдохов, чтобы успо­коиться, поскольку разум, помимо ее воли, метнулся на много лет назад, в прошлое, туда, где был ее отец.

Запретив себе думать об этом, Ева продолжала вос­станавливать картину происшедшего. Удовлетворив свою похоть, убийца стал душить, завороженно глядя, как выкатываются из орбит глаза. После этого он при­чесал убитую, наложил косметику на ее лицо, «укра­сил», обмотав тело новогодней гирляндой. Кстати, о за­колке. Принадлежала ли она жертве, или он принес ее с собой? Хотела ли она удивить его своей новой татуи­ровкой, или он сам выколол ее на уже мертвом теле?

4
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело