Выбери любимый жанр

В объятиях принцессы - Грей Джулиана - Страница 31


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

31

Черт бы их всех побрал!

Сомертон встал из-за стола и подошел к карте, которая висела на стене кабинета. Ему всегда очень нравилась эта комната, в которую можно попасть, только пройдя через гигантскую библиотеку Сомертон-Хауса, причем ведущая в нее дверь почти не видна. Мужчина может прятаться здесь сколь угодно долго с бренди, сигарами, виолончелью и прочими личными вещами. Удобное кресло, большой мягкий кожаный диван. Если бы ни потребность в еде и движении, он бы мог существовать здесь всегда.

Довольно подробная карта занимала большую часть стены. В центре была изображена Европа, Америка и Азия – по краям. Африка занимала нижнюю часть карты, закрывала деревянную панель, и мыс Доброй Надежды находился всего в нескольких дюймах от пола, но Сомертона пока не интересовал Черный континент. Элизабет ни за что не увезет мальчика туда, где свирепствует желтая лихорадка и по городам разгуливают звери с клыками. На маленькой полочке, расположенной над деревянной панелью, Сомертон держал коробочку с булавками, имевшими головки разного цвета. Булавками с синими головками Сомертон отмечал места, где его агенты уже побывали. С красными – места, где видели графиню или членов ее предполагаемой компании.

Синими головками пестрели порты и столицы Европы. Среди них не затесалась ни одна красная.

Сомертон покосился на телеграмму и потянулся к коробочке с булавками, но потом, вздохнув, убрал руку. Новостей не было. Значит, и отмечать нечего.

В сердцах он схватил коробочку и швырнул ее в стену. Как раз в этот момент в дверь постучали.

– Войдите! – рявкнул он.

Открылась дверь, и на пороге возникла худощавая фигура, закутанная в старый халат из зеленой парчи, рукава которого были закатаны в толстые валики, но все равно попытка высвободить руки оказалась тщетной. Подол халата волочился по полу, что чрезвычайно забавляло маленького корги, который пытался его поймать лапкой.

– Маркем, – пробормотал граф.

– Милорд.

Вид Луизы, самостоятельно пришедшей в его кабинет, одетой в его старый халат, на некоторое время вверг Сомертона в ступор. Он целую неделю не заходил к ней. Доктор сказал, что ей необходим длительный отдых. Она проведет в постели еще несколько дней, возможно даже недель. Подчеркнув это, доктор взглянул на графа весьма неодобрительно, и Сомертон моментально устыдился. Конечно же, это неприлично. Он не может навещать ее, незамужнюю девушку, находящуюся в полном сознании, когда она, раздетая, лежит в кровати. Он, всегда считавший, что приличия – это правила, о которых стоит помнить, только когда их нарушаешь, почти сумел убедить себя в том, что лучшие черты его натуры взяли над ним верх. И дело вовсе не в том, что он боится этой прозрачной худышки и власти, которую она над ним имеет.

Ничего подобного. Он просто соблюдает приличия.

– Вам не следовало приходить, – наконец сказал он. – Вы должны лежать.

– Я вполне способна преодолевать небольшие расстояния, – сообщила Луиза. – Я уже три дня хожу по комнате. Но вообще-то вы бы могли предложить мне стул.

Сомертон подошел к желтому креслу и оперся обеими руками о спинку:

– Садитесь, дорогая.

Она двигалась медленно и как-то скованно, как будто ее кости превратились в свинцовые трубы и конечности стали не вполне управляемыми. Куинси терпеливо топал рядом. Сомертону пришлось изо всех сил вцепиться в спинку, чтобы не рвануться к ней. Он больше всего на свете желал подхватить ее на руки, донести до кресла и усадить, не обращая никакого внимания на ее упрямо вздернутый подбородок.

– Спасибо, – сказала она, чуть улыбнувшись, и потянулась, чтобы погладить песика.

Сомертон подошел к письменному столу и присел на край. Одна его нога упиралась в пол, другая небрежно покачивалась в воздухе.

– Чему я обязан столь высокой честью?

Луиза пристально разглядывала карту.

– На Рождество здесь карты не было.

– Вы совершенно правы. Не было.

– Что вы на ней отмечаете?

Граф несколько раз качнул ногой, после чего ответил:

– В то утро, когда мы сюда приехали – ваша болезнь еще только начиналась, – я получил сообщение, что моя жена и сын покинули лондонский дом. После этого их никто не видел.

– Вы хотите их вернуть? – Она перевела глаза с карты на графа.

– Да. Точнее, я хочу вернуть сына. Моя жена может отправляться к дьяволу.

– Вы не можете их разлучить.

– Я не могу жить вдали от сына и даже не знать, где он. В конце концов, он мой наследник.

– Она его не отпустит.

Ее голос был до странности монотонным, скучным, каким-то безжизненным. В нем не было пыла, всегда ассоциировавшегося у Сомертона со стариной Маркемом, даже когда тот послушно писал под диктовку письма или отвечал на приглашения. Эта Луиза была совершенно не похожа на того юношу. Она была его бледной копией, тенью, лишившейся не только плоти и волос, но и силы духа.

– Вам надо лежать, – тихо сказал граф.

– Оставаясь в своей комнате, я не имела возможности поговорить с вами.

– Хорошо. Что вы хотели бы обсудить?

Луиза расправила плечи. Движение далось ей явно с изрядным трудом.

– Я хотела бы обсудить свое будущее здесь с вами.

У Сомертона замерло сердце. Чтобы скрыть паралич, который распространялся от сердца вверх и уже затронул голосовые связки, он провел рукой по рукаву и некоторое время молча рассматривал гладкую высококачественную шерсть.

– В данный момент, мой дорогой Маркем… – проговорил он, когда голос к нему вернулся. – Кстати, вы не возражаете, если я пока буду называть вас Маркемом? Привык, знаете ли. Трудно перестроиться.

Луиза молча кивнула.

– Так вот, в данный момент, – продолжил он, – меня больше интересует ваше прошлое, чем будущее.

– Странно, что вы все не узнали раньше – вы с вашим расчетливым умом и ваши шпионы.

Сомертон пожал плечами:

– Было слишком много отвлекающих обстоятельств. К тому же мои люди являются слишком ценными и прекрасно обученными агентами, чтобы тратить их время на такую мелкую задачу, как идентификация личности.

Уголки рта Луизы дернулись. Граф мог побиться об заклад, что она высокомерно усмехнулась.

– Понимаю.

– Особенно когда решение проблемы сидит прямо передо мной. Скажите мне, Маркем… Луиза. Скажите четко и ясно. Кто вы и почему поступили ко мне на службу в мужском обличье?

Ну вот, самые главные слова произнесены. Сомертон затаил дыхание, ожидая ответа. Опасаясь его.

Луиза тряхнула головой:

– Это больше не имеет значения.

– Простите, не понял?

– Милорд, как вы узнали, где меня искать, в ночь, когда мы покинули Лондон?

Сомертон встал и подошел к окну.

– Я послал лакея следить за вами. Лондонские улицы небезопасны ночью, даже в феврале. Он видел, как вы ссорились у Арки Веллингтона с женщиной, которая потом запихнула вас в экипаж и отвезла в конюшни на Итон-сквер.

– Итон-сквер?

Граф обернулся:

– Вы не знали?

– Не знала. – Луиза судорожно сглотнула и опустила голову. – Что вы там видели?

– Когда я приехал, было уже поздно. Два часа ночи или около того. Я был занят другими делами, когда Джон пришел домой с этой информацией. – Он снова повернулся к окну и ухватился за штору, стараясь изгнать память о том, чем он занимался той ночью. Последнее отчаянное деяние его семейной жизни.

– Там был кто-то еще? – тихо спросила Луиза.

– Нет. Я заметил следы какой-то поспешной деятельности, но в здании не было ни души. Я имею в виду, ни одной человеческой души. Лошади были.

– После этого мне не приходили письма? Записки?

– Нет. – Сомертон отвернулся от окна и скрестил руки на груди. Маркем – Луиза сидела, положив руки на колени, и смотрела на свои пальцы. Окно выходило на восток, и в него уже заглянуло весеннее солнце. Оно осветило ее слишком худую фигурку, подчеркнув хрупкость костей и бледность кожи. Только волосы – пусть даже очень короткие – казались живыми и светились рыжеватым огнем. Сила ее горя потрясла графа.

31
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело