Выбери любимый жанр

Иуда и Евангелие Иисуса - Райт Том - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

Поэтому я радуюсь каждой археологической находке, свидетельствующей о Древнем мире. Я испытываю потрясение, когда, посещая места римских поселений в Северной Африке, нахожу среди высокой травы прекрасные камни с резьбой, нередко испещренные многочисленными надписями. (Методичный англичанин подумал бы, что их несомненно следует занести в каталог и поместить в музей.) Я безумно волнуюсь, стоя на возвышении там, где когда–то был город Колоссы, разрушенный землетрясением в I веке. (Ну почему археологи не могут объединиться, чтобы убедить правительство Турции разрешить им проводить раскопки в этих местах?) Мы, историки, нуждаемся в каждой монетке, в каждом клочке пергамента, в каждом резном камушке, которые могут пролить свет на удивительную, но, к сожалению, неполную историю Древнего мира.

Поэтому появление нового свидетельства того времени — это всегда повод для радости. Свидетельство есть свидетельство. Как мы с ним поступим, — это, как увидим, другое дело; но сам факт появления документа из мглы веков вызывает такое же волнение, как неожиданное прибытие таинственного незнакомца вероятно, с очень важным письмом. Мы инстинктивно — и оправданно — стремимся выяснить, что это за новое свидетельство, откуда оно взялось и как его истолковать.

Именно в таком ключе и следует подходить к Евангелию Иуды. До того как был обнаружен этот крайне интересный документ, мы знали о нем лишь по некоторым упоминаниям в писаниях первых христиан. Теперь он у нас есть (по крайней мере, в одном варианте, но могут быть и другие, кто знает), и мы можем узнать, о чем там шла речь. Это — отличная новость для историка.

Я начинаю свою книгу именно так, потому что не хочу, чтобы кто–то предположил, будто церковь пытается скрыть факт столь важной находки. (Мне как епископу следует объясниться.) Когда, в 1947 году были найдены Свитки Мертвого моря, на церковь посыпались обвинения в том, что она старается их спрятать, отложить публикацию, сделать что угодно, чтобы не допустить утечки информации о том, что Иисус будто бы был ессеем, что раннее христианство представляло собой причудливую иудаистскую секту, и т.д. Конечно, на самом деле (вопреки заявлениям чудаковатых ученых вроде Барбары Тиринг и скандально знаменитых беллетристов вроде Дэна Брауна) эти свитки ничего не сообщают нам об Иисусе, Иоанне Крестителе, апостоле Павле или каких–либо других ранних христианах. Они лишь немного проливают свет на деятельность одной маленькой группы ранних иудеохристиан и на текст Ветхого Завета, который они использовали. Это, в свою очередь, помогает нам понять некоторые аспекты раннего христианства, которое в самом деле в какой–то степени было странной иудеохристианской сектой. Но никто ничего не скрывал. Просто происходил длительный процесс — подчас непростительно долгий, но не по богословским причинам, в ходе которого крошечные фрагменты двухтысячелетней давности соединялись, редактировались и публиковались. (Свитки, сохранившиеся лучше, в основном публиковались быстрее.)

На протяжении последних двух столетий были найдены и некоторые другие важные древние тексты. Папирусы Бодмера, Битти, Оксиринхские папирусы и другие аналогичные документы, обнаруженные в Египте, не привлекли такого пристального внимания СМИ, как Свитки Мертвого моря (Кумранские рукописи), но для историков они важны ничуть не меньше. Например, среди них есть собрание посланий апостола Павла II века, известное как Р45, и неполный список Евангелия от Иоанна, датируемый примерно 200–м годом (Р66). При всем внимании, уделенном Свиткам Мертвого моря и документам гностиков, многие удивляются, когда узнают, что мы располагаем столь ранними списками книг Нового Завета[3].

Но в 1940 году еще одна археологическая находка попала в заголовки новостей: кодексы из Наг–Хаммади в верхнем Египте («кодекс» — древняя форма книги, в отличие от свитка). Как и в случае со Свитками Мертвого моря, понадобилось много времени, чтобы изучить и опубликовать эти тексты. Задача была крайне сложной. Обвинений в сокрытии текстов никто тогда не предъявлял, поскольку, в отличие от Свитков Мертвого моря, материалы из Наг–Хаммади не находились в руках ученых, связанных с церковью. И как раз материалы из Наг–Хаммади служат фоном для этой недавней публикации.

В случае с Евангелием Иуды тридцатилетний срок между его обнаружением и публикацией объясняется не десятилетиями кропотливой научной работы, никоим образом (несмотря на заявление в британской газете Daily Mail) не попытками церкви скрыть документ, а трагикомическими перипетиями на рынке антиквариата. Герберт Кросни рассказывает в своей книге, как этот кодекс, первоначально найденный неграмотными крестьянами у берегов Нила в центральном Египте, оказался в Каире. Затем, путешествуя крайне запутанными маршрутами, попал в банковское хранилище в Нью–Йорке, в Йельский университет, к одному американскому дельцу, затем в Швейцарию… и, наконец, оказался на столе человека, который знал и как обращаться с манускриптом, и как его редактировать. Это — удивительная история о бесконечных телефонных переговорах, перелетах, коварстве, зависти, интригах, подозрениях, разрушенных и вновь воскресших надеждах. Это — интересное повествование само по себе очень похоже на художественный роман, где описываются подобные, правда, выдуманные истории.

В гностических «евангелиях», к которым относится и Евангелие Иуды, об Иисусе и его последователях рассказывается таким образом, что герои предстают злодеями, а злодеи — героями. Поэтому весьма забавно читать то, что во многом является перевернутой версией и этой истории (т.е. истории о том, как был найден, перепродавался и, в конце концов, был обработан указанный текст). Эта альтернативная версия была написана человеком, страстно желавшим отредактировать найденный документ, но вынужденным только наблюдать, как это делают другие: ведущим американским специалистом по рукописям Наг–Хаммади профессором Джеймсом М. Робинсоном из Клермонтского университета. В его книге «Тайны Иуды» («The Secrets of Judas»), изданной одновременно с Евангелием Иуды, рассказывается об обнаружении этого документа и махинациях, предшествовавших его появлению сначала в лаборатории, а затем в печати. Но вместо того чтобы выразить радость по поводу триумфального завершения этого грандиозного проекта, Робинсон превращает героев в злодеев и изображает себя человеком, которому следовало играть героя, но которого не пустили на сцену[4]. Он пишет в негодующей презрительной манере и, пожалуй, слишком часто использует восклицательный знак. В мире с лихвой хватает того, что в ортодоксальных кругах может называться «odium theologicum»; возможно, случай с Робинсоном и его недругами можно квалифицировать как «odium atheologicum» — вражда между сторонниками разных взглядов, отвергающих «Бога» иудаизма и христианства. В книге Робинсона парадоксально то, что, стремясь выпустить ее одновременно с Евангелием Иуды, издаваемым Национальным географическим обществом, Робинсон был вынужден закончить свою книгу, вообще не прочитав того текста, о котором он ведет речь. Можно долго, но безуспешно перелистывать страницы его книги в поисках хоть какого–то изложения учения, содержащегося в манускрипте.

Как ни печально, папирусный кодекс из–за неправильного обращения и хранения в неподходящих условиях довольно сильно пострадал. С ним стало гораздо труднее работать, и теперь огорчают пробелы в тех местах, где должно было быть продолжение текста. Но того, что у нас есть, все равно достаточно, чтобы оправдать смелые заявления в отношении этой рукописи. Нет, она не опровергает христианскую веру, но в ней много сообщений о том, как некоторые люди, жившие во II веке, переиначивали эту веру. А энтузиазм в отношении подобных текстов в свою очередь довольно много говорит нам о том, как хотят интерпретировать эту веру некоторые люди, живущие в XXI веке.

Этот кодекс, который был найден, продан, спрятан, перевозился из одного места в другое и, наконец, обработан, содержит не только Евангелие Иуды, но именно этот текст представляет собой самую важную (по крайней мере, для нас) часть всего кодекса. Полный кодекс получил название Чакос по имени Фриды Чакос Нуссбергер — перекупщицы, которая наконец привезла книгу в Швейцарию и передала ее в надежные руки ученого. Помимо Евангелия Иуды книга содержит версию «Послания Петра Филиппу»[5], уже известного нам по рукописям Наг–Хаммади; текст, озаглавленный «Иаков», состоящий из версии «Первого откровения Иакова»[6], также известного нам по найденному в Наг–Хаммади; и, наконец, ранее неизвестный текст, условно названный «Книга аллогенов»[7]. Это поистине потрясающая находка, над которой ученым предстоит работать много лет, редактируя и интерпретируя текст.

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело