Выбери любимый жанр

Неистовый Пашка - Мошковский Анатолий Иванович - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

А сейчас все наоборот. Он учился в одной школе с Иванко и Васеем, но дружил только с первым. Васей был большой врединой. Как-то раз неподалеку от них, в стойбище первой бригады, приехал красный чум: там показывали кинокартину «Подвиг разведчика»; Пашка стал подбивать Иванко и Васея тайком запрячь быков и съездить туда; Иванко согласился, а Васей наотрез отказался, боясь отцовского тынзея. Пашка с Иванко рискнули и съездили вдвоем, взяв с приятеля слово, что будет молчать. Васей молчал до тех пор, пока не узнал от ребят, какая это была интересная картина, а узнав, чуть не лопнул от зависти и тут же выдал.

Он давно уже курил и однажды выдрал на курево из Пашкиной книги «Герой нашего времени» три страницы, из-за чего между ними состоялся отчаянный поединок, в результате которого на Пашкиной щеке появились три царапины, а Васей был брошен в глубокую яму с грязной болотной водой.

Впрочем, они быстро помирились. Дня через три, когда малица Васея основательно высохла, а царапины на Пашкиной щеке зажили, и он сидел на ларе и выжигал увеличительным стеклом палочку, к нему подошел Васей:

— Дай попробовать.

Пашка посмотрел на него презрительно, выжег еще одну букву на палочке и сказал:

— На. Только не потеряй.

В тундре ссориться плохо. Это на базе оседлости, у Печоры, в колхозном поселке живет куча ребят, хоть с половиной ссорься, со скуки не умрешь. Там есть и клуб, и библиотека, и электричество, и ребята там живут в крепких деревянных домах. А здесь, в кочевой бригаде колхоза, всего три чума и ребят раз-два и обчелся.

Засыпая после ужина, Пашка усиленно думал, как бы так сделать, чтоб чуточку смягчить отца и проучить этого вреднейшего Васея. Хорошо бы посоветоваться с Иванко, он парень толковый. С этими мыслями Пашка и уснул…

Проснулся он от холода и поджал ноги. Ночью ударили заморозки, и, когда Пашка вышел из чума, вся тундра была в инее. Земля под ногами отвердела, и ступать по ней в мягких бескаблучных тобоках было непривычно жестко. Иней сверкал на голубичнике и крошечном ивняке, на тугом медном проводе радиоантенны. «Скоро и зима», — подумал Пашка, пряча руки в рукавицы, пришитые к рукавам малицы.

Сизая пленка льда покрыла небольшую заводь ручья. Пашка бросил в нее смерзшийся ком земли. По льду стрельнули белые трещины, побежали пузырьки, и раздался пустой и резкий звук.

— Лебедям каюк будет, — вдруг послышался сзади голос Васея.

Пашка обернулся и ничего не ответил.

— Птенцы еще совсем.

— Ври! — Пашка сплюнул. — Где ты видел сейчас лебедят? Повырастали все давно.

— На Моховом, — проговорил Васей.

И Васей рассказал, что три дня назад ездил охотиться с отцом и видел на озере лебединый выводок: большую лебедиху и трех лебедят. Они вывелись с большим опозданием, едва оперились, и, конечно, крылья их не успеют окрепнуть настолько, чтоб лететь на юг.

— Сходим, а? — попросил Пашка.

— Тащиться далеко.

— Ну сходим, Васейко… Я ведь и дороги не знаю.

Васей угрюмо смотрел на него.

— Знаешь что, — сказал Пашка, — я отдам тебе… отдам тебе свою самописку, ту синенькую, помнишь?

— Насовсем?

Пашка кивнул.

В глазах Васея запрыгали огоньки. Чтоб не выдать себя, он лениво потянулся:

— Ох и далеко же это. Если б на оленях, а то пеши…

Но Пашка знал, что Васей уже побежден и ломается лишь из приличия.

Часа полтора шли они тундрой, огибая болотца, перепрыгивая ямы, продираясь сквозь упругие заросли яры — так в Малоземельной тундре называют низкий кустарник полярной ивы и березки.

Берега Мохового озера заросли тростником и осокой. Под ногами гремели куски нерастаявшего льда, хрустели мокрые стебли, звучно чавкала топь, точно кто-то откупоривал большие бутылки. Один раз Васей споткнулся обо что-то и, наверное, упал бы в хлюпающую жижу, если б не успел схватиться за Пашку.

Васей выругался, отдышался и сказал:

— Только про самописку не забудь… Насовсем…

— Не бойся.

Васей пошел веселей и больше не ругался.

— Тихо, — прошептал он замирая. — Вот здесь я их видел. Подождем.

Они застыли. Было очень тихо. Неподвижное озеро словно ждало чего-то. Ни ветерка, ни шороха. Только легкие белые тучки плыли в небе, отражаясь в чистой глади озера. Часа полтора простояли так они, продрогнув, и Пашка уже решил, что Васей наврал обо всем, а он, дурачок, доверился ему.

Пашка молчал и в душе проклинал приятеля.

Лебеди появились внезапно, и после такого долгого ожидания Пашка вначале даже не поверил своим глазам.

Впереди плыла огромная белая лебедиха, красноклювая и быстрая, а за ней словно катились по воде серовато-белые шарики — три совсем крохотных птенца. Они во всем старались подражать матери: так же, как и она, ловко загребали перепончатыми лапками воду, упруго изгибали тонкие шеи и, как по команде, ввинчивали их в воду, показывая небу смешные хвостики.

— Подойдем поближе, — шепнул Пашка, — они еще и летать не могут.

— А ты ел когда-нибудь лебединое мясо?

— Нет.

— Уж и вкусно! Жирное. Не то что гусятина. А эти знаешь какие! — Васей кивнул на птенцов. — Во рту таять будут. Молодое мясо.

— У-у, живоглот. — Пашка толкнул Васея в бок, под ногой туго что-то треснуло, и выводок мгновенно вильнул в сторону. Теперь впереди неслись малыши, а мать, чуть отстав, тревожно оглядывалась на тростник.

— Тише, они еще подплывут, — шепнул Пашка.

Он уже представлял, как они поймают птенцов, принесут в чум, соорудят из ящика клетку, и птенцы проживут там до весны, вырастут, окрепнут, а весной, когда с юга потянутся в тундру лебеди, Пашка выпустит их, и они, радостно хлопая крыльями, ринутся навстречу, и воздух огласится их приветственными криками: «Кланк-кланк».

Но пока что лебедята плыли по озеру, и Пашка вдруг ясно представил себе, что случится с ними, если он не поймает их. Ударят морозы, легкий пух и перышки не защитят их от холода, воду скует лед. Их слабые клювы не пробьют его, и в одно морозное утро эти светло-серые, подвижные, как мышата, птенцы превратятся в ледышки.

Вот они, забыв о недавнем шуме в тростниках, приблизились к самой границе осоки и камыша. Протяни, казалось, руку — и коснешься их крохотных и ладных телец, спинок, аккуратно прикрытых крылышками, упруго изогнутых шеек. Но так лишь казалось…

Только Пашка пригнулся и вытянул руку, как выводок стремительно метнулся на глубину, к круглым листьям кувшинок.

— Чего ж не поймал! — хохотнул Васей. — Пошли назад, а то папка ругаться будет.

— Ну еще немного, — попросил Пашка.

— Худое дело — теперь не поймаешь, раз спугнули, — сказал Васей и оказался прав: больше лебеди и близко не подплывали к берегу. — Была бы винтовочка — всех бы достали.

Пашка промолчал.

— Васейко, — ласково проговорил он, — подождем еще немного. Дам трешку. Вот увидишь, дам. В городе купишь батарейки для фонарика.

— А не пожалеешь? — усомнился Васей.

— Нет, — сказал Пашка, — я сей год тысячу оводов убил, по пятаку штука колхоз заплатит, считай сам…

— А если только пообещает, а не заплатит? Знаем мы…

— Тогда у отца возьму, — запальчиво сказал Пашка, — достану!

Васей криво усмехнулся и, как человек, совершавший выгодную торговую сделку, почесал затылок.

— Подождем, — милостиво проговорил он.

Кроме красивой голубой самописки, Пашка лишился в этот день и трех рублей. Их ожидание ни к чему не привело, и скоро выводок уплыл в дальний затон, куда можно было добраться только на лодке.

— Ну, теперь все. Пошли в стойбище, — сказал Васей.

Ему, видно, хотелось задеть Пашку обидным словцом, посмеяться, но он боялся, что не получит тогда ни самописки, ни денег.

— Ну что ж, пошли, — Пашка вздохнул и, тяжело вытаскивая из грязи увязнувшие тобоки, сгорбясь, двинулся за приятелем.

В стойбище они пришли поздно. Их, как всегда, встретили дружным лаем собаки. Пашка знал, что отец после суточного дежурства два дня будет отдыхать в стойбище до нового дежурства, и встреча с ним не сулит ничего хорошего: опять пристанет, где пропадал да что делал, почему по хозяйству мало помогал…

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело