Выбери любимый жанр

Лорд Престимион - Сильверберг Роберт - Страница 3


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

3

— Да, должен быть.

— А ты удаляешься в этот мрачный зал, предаешься в одиночестве унылым мыслям, развлекаешься этими глупыми, красивыми побрякушками в момент своего величия, ты протестуешь против собственной королевской власти так, словно это проклятие, которое кто-то наслал на тебя…

— Мимолетное настроение.

— Так пусть оно пройдет, Престимион. Пусть пройдет! Это день торжества! Не прошло и двух часов с тех пор, как ты стоял перед троном Конфалюма и возлагал звездную корону на свое чело, а сейчас… сейчас… если бы ты мог видеть это мрачное выражение, этот трагический взгляд…

Престимион одарил Септаха Мелайна преувеличенно комичной улыбкой, блеснув всеми зубами и широко раскрыв глаза.

— Ну? Так лучше?

— Вряд ли. Меня тебе не удастся надуть, Престимион. Что могло тебя так огорчить, в этот самый великий из дней? — И, не дождавшись ответа, сказал, :

— Возможно, я знаю.

— Кому же знать, как не тебе? — заметил Престимион и тут же пояснил:

— Я думал о войне… О войне.

Казалось, такой ответ застал Септаха Мелайна врасплох. Но он быстро оправился.

— А-а… О войне… Ну да, конечно, о войне, Престимион. Она наложила отпечаток на всех нас. Но война закончилась. И забыта. Никто на планете не помнит о ней, кроме тебя, Гиялориса и меня. Никто из тех, кто сегодня присутствует в Замке на твоей коронации, не помнит о коронации, которая состоялась здесь не так давно.

— Но мы-то помним. Мы трое. Эта война останется с нами навсегда. Все эти ненужные потери. Разрушение. Смерть. Так много смертей. Свор. Кантеверел. Мой брат Тарадат. Граф Камба Мазадонский, мой учитель по стрельбе из лука. Ирам, Мандрикарн, Сибеллор. И еще сотни, даже тысячи. — Он на мгновение закрыл глаза и отвернулся в сторону. — Я сожалею о всех смертях.

Даже о смерти Корсибара, этого несчастного, обманутого глупца.

— Ты не назвал еще одно имя, а оно того заслуживает, — заметил Септах Мелайн и деликатно напомнил, словно вскрыл воспаленную рану:

— Я говорю о его сестре, леди Тизмет.

— Да, Тизмет.

Имя, которое нельзя было не назвать, как бы Престимион ни старался. Любое напоминание о ней причиняло невыносимую боль, но она всегда присутствовала в его мыслях.

— Я понимаю твои страдания, — мягко произнес Септах Мелайн. — Я понимаю. Время излечит тебя, Престимион.

— Излечит? Сможет ли?

Они оба некоторое время молчали. Престимион взглядом дал понять, что больше не желает говорить сейчас о Тизмет.

— Ты знаешь, я действительно радуюсь тому, что стал короналем, — в конце концов произнес Престимион, когда молчание стало слишком напряженным. — .

Разумеется, радуюсь. Мне суждено было получить трон.

Мне Высшим Божеством определено было стать короналем. Но неужели ради моего прихода к власти необходимо было пролить столько крови? Какой в этом смысл? Вот что омрачает мое восшествие на престол.

— Кто знает, что необходимо, а что нет, Престимион? Так случилось, вот и все. На то была воля Высшего Божества. И мы справились — ты, я, Гиялорис и Свор, а теперь мир опять стал прежним. Война похоронена и забыта. Мы сами об этом позаботились. Никто из жителей планеты, кроме нас, о ней не помнит. Зачем ворошить прошлое в такой день?

— Вероятно, из чувства вины за то, что я взошел на трон по телам стольких прекрасных людей.

— Вины? Вины, Престимион? О какой вине ты говоришь? В этой войне виноват лишь этот идиот Кореибар! Он восстал против закона и обычаев! Узурпировал трон! Как ты можешь говорить о вине, когда он один…

— Нет. Мы все в той или иной степени виноваты в том, что на планету обрушилось такое проклятие.

Светло-голубые глаза Септаха Мелайна снова широко раскрылись от изумления.

— Что за мистическую чепуху ты городишь, Престимион! Как ты можешь всерьез рассуждать о проклятиях и брать на себя хоть толику вины? Престимион, которого я знал прежде, был человеком рациональным.

Он бы никогда не произнес такой вздор даже в шутку.

Ему бы и в голову не пришло подобное. Послушай меня. Эта война была делом рук Корсибара, и только Корсибара. Это исключительно его грех. А что сделано, то сделано, и ты — новый король Маджипура, и на Маджипуре наконец-то все хорошо.

— Да. Так и есть. — Престимион улыбнулся. — Прости мне этот внезапный приступ меланхолии, старый друг. Ты увидишь меня в более веселом расположении духа на пиру сегодня вечером, обещаю тебе. — Он прошелся взад и вперед по залу, слегка похлопывая ладонью по запечатанным ящикам. — И все же, Септах Мелайн, эти подарки, это заполненное ими хранилище… все это подавляет меня! Словно планета навалилась на меня всей своей тяжестью. — И он прибавил с гримасой:

— Мне следовало бы приказать вынести все это и сжечь!

— Престимион… — предостерегающе произнес Септах Мелайн.

— Да. Еще раз прости меня. Я что-то много жалуюсь сегодня.

— Действительно, милорд.

— Наверное, я должен испытывать благодарность, а не тревогу. Ну, посмотрим, смогу ли я найти здесь повод для веселья. Как раз сейчас я сильно в нем нуждаюсь. — Престимион снова прошелся вдоль нагромождений ящиков, заглядывая в те, что были открыты: вот огненный шар;, разноцветный кушак, постоянно меняющий оттенки; цветок, выточенный из драгоценной бронзы, из глубины лепестков которого звучит тихая, прекрасная музыка; птица, вырезанная из ярко-красного камня, которая повернула голову из стороны в сторону и негодующе пискнула на него; котел из красного жадеита с фестонами по краям, гладкий, как атлас, и теплый на ощупь.

— Смотри, — сказал Престимион, открывая коробку со скипетром из кости морского дракона, вырезанным с непревзойденным искусством. — Это из Пилиплока. Видишь, как хорошо они опоясали его…

— Тебе необходимо идти, — резко произнес Септах Мелайн. — Эти вещи подождут, Престимион. Пора одеваться к пиру.

Он прав. Нельзя уединяться здесь подобным образом. Престимион знал, что должен отбросить совершенно не характерные для него печаль и отчаяние, нахлынувшие на него в последние несколько часов, избавиться от них, как от ненужного плаща. Ему придется сегодня вечером продемонстрировать гостям сияющее, довольное лицо, приличествующее новоиспеченному короналю.

И он это сделает.

2

Престимион и Септах Мелайн вместе вышли из зала Гендигейла. Двое огромных, могучих стражей-скандаров, стоящие на часах у хранилища, взволнованно приветствовали короналя знаком Горящей Звезды — поднятой ладонью с широко раздвинутыми пальцами, и он ответил им кивком и небрежным взмахом руки.

По просьбе Престимиона Септах Мелайн бросил каждому из них по серебряной монете.

Но пока они шли по бесконечным, продуваемым сквозняками, извилистым коридорам и переходам северного крыла Замка, Престимиона снова охватило мрачное настроение. Вернуть себе прежнее состояние оказалась сложнее, чем он ожидал. Все тот же темный саван неумолимо окутывал его.

Он должен был взойти на трон короналя без каких-либо трудностей. Его, не колеблясь, выбрал своим преемником лорд Конфалюм. Все понимали, что, когда умрет старый понтифекс Пранкипин и лорд Конфалюм переедет в Лабиринт, чтобы занять пост верховного правителя, корона будет возложена на голову Престимиона. Но после смерти Пранкипина сын лорда Конфалюма Корсибар, мужчина видный, но не слишком умный, захватил королевскую власть, подстрекаемый шайкой своих зловещих сподвижников и с помощью не менее зловещего мага. По закону сын короналя не должен наследовать своему отцу на троне, и поэтому вспыхнула гражданская война, в результате Которой Престимион завладел причитающейся ему по праву короной.

Но война привела к бессмысленным разрушениям, множеству загубленных жизней и оставила глубокий шрам на долгой и мирной истории Маджипура…

Приказав совершить радикальный акт забвения, Престимион, как он надеялся, залечил этот шрам. Группа чародеев стерла все воспоминания о войне из памяти жителей планеты, за исключением самого Престимиона и двух его уцелевших собратьев по оружию — Гиялориса и Септаха Мелайна.

3
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело