Выбери любимый жанр

Кенилворт - Скотт Вальтер - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2
Чтоб смолкла баба — шею ей сверни!
Вот так и поступил один вельможа.

Читатель увидит, что я заимствовал некоторые эпизоды и имена из книги Эшмоула и более ранних источников. Но впервые я познакомился с этими событиями более приятным образом — прочитав некие стихи. В юности бывает время, когда поэзия более властвует над нашим слухом и воображением, нежели в зрелом возрасте. В этот период еще не установившихся вкусов автору очень нравились стихи Микла и Лэнгхорна — поэтов, которые, отнюдь не будучи бездарными в высших таинствах своего искусства, славились мелодичностью стиха, превосходя в этой области большинство других поэтов. Одним из таких произведений Микла, которое особенно нравилось автору, была баллада — или, скорее, нечто вроде элегии — о замке Камнор-холл. Ее, вместе с другими стихами этого поэта, можно найти в «Старинных балладах» Эванса (том IV, стр. 130), где творчество Микла представлено весьма щедро. Первая строфа производила особенно магическое впечатление на слух юного автора, да и сейчас еще ее очарование не совсем исчезло. Впрочем, некоторые другие строфы звучат довольно прозаично.

ЗАМОК КАМНОР-ХОЛЛ

Росою ночь траву покрыла…

Луна сияньем с облаков

И стены замка серебрила

И кроны темные дубов.

Все смолкло в рощах и в долине,

И воцарилась тишина…

И лишь несчастная графиня

Вздыхала в башне у окна:

«О Лестер, вспомни на мгновенье

Все клятвы, данные тобой!

Ужель навеки заточенье

Мне предназначено судьбой?

Сюда верхом, покрытый пылью,

Ты не спешишь уже давно…

И я жива или в могиле -

Тебе отныне все равно.

Где годы жизни незабвенной

И счастье жить с родным отцом?

Муж не терзал меня изменой,

Страх не давил меня свинцом.

С зарей румяной я вставала,

Цветка и птицы веселей,

Как жаворонок, распевала

Весь день в тиши родных полей.

Да, я равняться красотою

С придворной дамой не должна!

Зачем же, граф, была тобою

Из дому я увезена?

Ты уверял, что я прекрасна,

Когда просил моей руки,

Ты плод сорвал рукою властной,

Кругом осыпав лепестки.

Лишилась роза аромата,

И блекнет лилии наряд…

Но тот, кто славил их когда-то,

Один лишь в этом виноват.

Я вижу с болью, как презренье

Любви даровано в ответ:

Вот красоты уничтоженье,

Вот смерть цветка под вихрем бед!

Прелестны дам придворных лица,

Там царство высшей Красоты…

И с нею не дерзнут сравниться

Востока пышные цветы.

Зачем же бросил, граф мятежный,

Ты царство лилий, царство роз,

Чтоб отыскать подснежник нежный,

Который в тихом поле рос?

В глуши деревни я б затмила

Своей красой любой цветок,

Меня б назвал навеки милой

Плененный мною пастушок.

О Лестер, упрекать я вправе!

Не блеск красы тебя прельстил,

А золотой венец тщеславья

Блеснул — и ты меня забыл!

Зачем же ты, едва влюбился

(Какой тебе и мне урок!),

На сельской девушке женился?

Ты в жены взять принцессу мог!

Зачем ты мною восхищался,

Любуясь смятым лепестком?

Зачем на миг любви предался

И навсегда забыл потом?

Проходят поселянки рядом

И мне, склоняясь, шлют привет…

Завидуя моим нарядам,

Они моих не знают бед.

Их счастью нет конца и края,

А я блаженства лишена,

Они смеются — я вздыхаю,

Их жребий скромен — я знатна!

Но выпал мне удел ужасный!..

Как стонет сердце от обид!

Я как цветок, что в день ненастный

Дыханьем ветер леденит.

Жестокий граф! В уединенье

И то нарушен мой покой…

От слуг твоих терплю гоненья,

Они глумятся надо мной.

Вчера под вечер зазвонили

В часовне вдруг колокола,

И взгляды слуг мне говорили:

«Графиня, смерть твоя пришла!»

Крестьяне мирно засыпают,

А я не сплю в тиши ночей…

Никто меня не утешает,

Один лишь разве соловей.

В оцепененье я застыла…

Опять звучат колокола,

Как бы пророча мне уныло:

«Графиня, смерть твоя пришла!»«

Так в замке Камнор-холл страдала

Графиня — жертва бед и зла…

Она томилась, и вздыхала,

И слезы горькие лила.

Забрезжило зари мерцанье

На замка сумрачных зубцах…

Раздались вопли и стенанья,

И в них звучал смертельный страх.

И трижды скорбный звон пролился

Над сумраком окрестных сел,

И трижды ворон проносился

Над мрачной башней Камнор-холл.

Завыли псы по всей долине,

И дуб зеленый зашуршал,

И в замке никогда отныне

Никто графини не видал.

Пиры да балы прекратились,

Их блеск в забвенье отошел

С тех пор, как духи поселились

В пустынном замке Камнор-холл,

И замок девушки минуют,

Где каждый камень мхом зацвел,

Они теперь уж не танцуют,

Как раньше, в рощах Камнор-холл.

И путник, проходя, вздыхает:

Удел графини был тяжел!

И он печальный взор бросает

На башни замка Камнор-холл!

Глава 1

Я содержу гостиницу и знаю,

Как надо мне вести дела, клянусь!

Гостей веселых в плуг впрягать я должен,

Лихих ребят за урожаем слать;

Иль стука цепа не слыхать мне!

«Новая гостиница»

У повествователя есть все основания начинать свой рассказ с описания гостиницы, где свободно сходятся все путешественники и где характер и настроение каждого раскрываются без всяких церемоний и стеснений. Это особенно удобно, если действие происходит в дни старой веселой Англии, когда гости были, так сказать, не только жильцами, но сотрапезниками и собутыльниками — временными сотоварищами хозяина гостиницы, который обычно отличался свободным обращением, привлекательной наружностью и добродушием. Под его покровительством вся компания объединялась, как бы разнохарактерны ни были ее участники, и редко случалось, чтобы, осушая» бочонок в шесть пинт, они не отбрасывали прочь всякую сдержанность, относясь друг к другу и к хозяину с непринужденностью старых знакомых.

Деревня Камнор, в трех или четырех милях от Оксфорда, на восемнадцатом году царствования королевы Елизаветы славилась превосходной гостиницей в старом вкусе, где хозяйничал или, скорее, властвовал, Джайлс Гозлинг, человек приятной наружности, с несколько округленным брюшком. Ему было уже за пятьдесят, в счетах своих он был скромен, в платежах исправен и был обладателем погреба с отличными винами, острого языка и хорошенькой дочки. Со времен старого Гарри Бэйли из харчевни Табард в Саутуорке никто еще не превзошел Джайлса Гозлинга в умении угождать любым гостям. И столь велика была его слава, что побывать в Камноре и не осушить кубок вина в славном «Черном медведе» — значило бы остаться совершенно равнодушным к своей репутации путешественника. Это было равносильно тому, как если бы деревенский парень побывал в Лондоне и вернулся оттуда, не повидав ее величество королеву. Жители Камнора гордились своим хозяином гостиницы, а хозяин был горд своим домом, своим вином, своей дочкой и самим собой.

Во дворе такой гостиницы, именовавшей этого честного человека своим хозяином, и спешился однажды поздно вечером некий путешественник. Он вручил конюху свою лошадь, видимо проделавшую долгий путь, и задал несколько вопросов, вызвавших нижеследующий диалог между служителями славного «Черного медведя»:

— Эй, буфетчик Джон!

— Я тут как тут, конюх Уил, — ответил человек со втулкой, появившись в широкой куртке, холщовых штанах и зеленом переднике из двери, ведущей, по-видимому, в наружный погреб.

— Вот джентльмен спрашивает, есть ли у тебя добрый эль, — продолжал конюх.

— Пропади я пропадом, если нет, — ответствовал буфетчик. — Ведь между нами и Оксфордом всего четыре мили. Ей-ей, если бы мой эль не шарахал по головам студентов, они разом шарахнули бы меня по башке оловянной кружкой.

2

Вы читаете книгу


Скотт Вальтер - Кенилворт Кенилворт
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело