Выбери любимый жанр

Любовь на оливковом масле - Барская Мария - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

Утром Ларик проснулся один. Ни невесты, «и уличной девушки. Чем закончился вечер, он тогда не помнил. Последнее, что зафиксировалось в сознании, как эти двое хором на него орут, а ему очень хочется спать, и он умоляет оставить его в покое. По-видимому, мольбы его были услышаны. Парижской девушки он больше вообще никогда не видел, а невесту один раз только слышал. По телефону. Она без обиняков высказала Ларику свое мнение. И это был первый раз, когда претензий набралось на целый список.

Виновата, конечно же, оказалась Женя.

— Не зря говорят: выслушай женщину и сделай наоборот, — бушевал Илларион.

— Я тебе не советовала напиваться до поросячьего визга, — защищалась Евгения, — и тем более с проституткой на троих время проводить. Кому могло прийти в голову, что ты извращенец?

Они тогда надолго поссорились. Однако после очередного фиаско Ларику снова потребовалась жилетка, чтобы поплакаться, и дружба возобновилась. Правда, Женя с тех пор советы ему давать остерегалась. Вот так, как сегодня, терпеливо слушала и по мере возможности выражала сочувствие.

Звонок в дверь избавил ее от утомительного разговора.

— Ларик, ты извини, ко мне Лизка пришла. Хочешь, подъезжай тоже. Втроем посидим, — предложила она с замиранием сердца — неровен час, согласится? Испортит им весь девишник. С другой стороны, не предложишь — обидится.

— Нет уж. Спасибо. Не в настроении я сегодня на люди выходить. Трепитесь и наслаждайтесь. Пока.

«Обиделся, — поняла Женя. — Видно, душу не до конца еще излил. А, ладно, все равно, как минимум, неделю предстоит психотерапией с ним заниматься».

Она отворила дверь, однако увидела не Лизу, а собственного сына.

— Артем, ты же вроде до утра ушел, — удивилась она.

— Не волнуйся, мать, планов твоих не нарушу. Я одну штуку забыл и ключи от дома.

Вот балбес. Двадцать четыре года уже, а вечно что-нибудь забывает. Хотя ей грех жаловаться на сына. Институт кончил. Зарабатывает. Себя обеспечивает. И даже ей при надобности подкидывает.

— Ма, я ушел. Буду завтра днем.

Лиза появилась минут через двадцать.

— Весна, подружка, весна! — с порога провозгласила она. — И тортик я купила соответствующий сезону! Название — закачаешься! Можешь себе представить, «Весна в Париже». Не терпится узнать, что они туда напихали!

Не выпуская из рук торта, она умудрилась скинуть пальто.

— И чего мучаюсь, — вдруг спохватилась она. — На, держи.

Лиза вручила торт Евгении.

— Сейчас устроим пир горой, — вешая пальто на плечики, продолжала она. — Ребеночек твой дома?

— Нет. Ушел до завтра.

— Замечательно. Нам больше достанется.

— И фигурам нашим тоже, — сказала Женя.

— Да ладно. Весна же в Париже. Как такое романтическое произведение может нанести кому-нибудь урон?

— Не как, а чем, — поправила Женя. — Калорийностью. Весна-то, может, и в Париже, а производство российское. И весны у нас, по-моему, пока не наблюдается. Больше похоже на позднюю осень.

— Ох, Женька, вечно ты тоску наводишь. И в корне ты не права. Во-первых, потеплело. И довольно сухо. Вон, видишь? Даже сапоги почти не забрызгала.

— Не говори при мне про сапоги! У меня трагедия.

— Что случилось? Каблук отлетел?

— Хуже. Гораздо хуже. Погибли мои сапоги. Помнишь, в прошлый раз я тебе демонстрировала? Ну такие, замшевые. На шпильке. Рыженькие. Я их к новому пальто подобрала.

— Рыженькие? Замшевые? Ты эту красоту угробила? — охнула Лиза. — Как тебя угораздило?

— Совсем не меня. Сама, что ли, не знаешь: если какие-то неприятности, обязательно ищи мужика.

— У тебя новый мужик появился? — Черные, как маслины, Лизины глаза загорелись. — Вот это новость! Давай-ка рассказывай.

Они уже прошли на кухню, и Лиза устроилась на диванчике.

— Нет у меня никакого нового мужика, — отрезала Женя. — И старого, впрочем, тоже. Если, конечно, не считать Ларика, который только что расстался с очередной пассией и по сему поводу перед твоим приходом проделал мне дырку в башке.

— Черт с ним, с Лариком, — нетерпеливо махнула рукой Лиза. — Ты мне про мужика, про мужика рассказывай. Ничего не понимаю. То говоришь, что нету тебя никого, то — что сапоги…

— Мужик не мой, а совершенно чужой и посторонний. Представляешь, я после презентации, вся из себя такая красивая, в новом пальто и сапогах, решила по дороге домой заехать в супермаркет. Потому что помнила: в холодильнике у меня мышь сдохла. Сама бы, конечно, перебилась чайком с печеньем, но ребенка надо кормить.

— А ребенок разве сам не может закупиться? По-моему, он давно у тебя из детсадовского возраста вышел, и машина у него своя есть.

Ну да. Накупит всякой дряни, а потом за живот хватается. В общем, отправилась я в магазин. Хожу с тележкой между полок, набираю, что мне надо. А возле растительных масел стоит мужик. Я бы на него и внимания не обратила, но он вдруг сует мне под нос какую-то бутылку и говорит: «Подскажите, пожалуйста…» Я от неожиданности шарахаюсь, но поздно. Он эту бутылку вдруг на пол роняет, она разбивается, и ее содержимое попадает прямо мне на сапоги. На мои новенькие, хорошенькие, замшевые!

— Кошмар! И в бутылке, конечно же, было масло.

— Естественно. Оливковое. Представляешь? Я в шоке. Гляжу на них, и слов вообще нет.

— А на пальто не попало?

— Обошлось, слава богу. Я потом проверила. Ни единого пятнышка. Если бы он и новое пальто изгадил, на месте бы убила!

— Я бы и за сапоги убила, — грозно произнесла Лиза. — А ты небось сказала: «Извините» — и ушла.

— Нет, я как раз собиралась ему все сказать, что по этому поводу думаю, но не успела. Он вдруг вытаскивает из кармана носовой платок, бухается на колени и начинает втирать это чертово масло в носы сапог.

— Идиот, — вынесла приговор Лиза. — Теперь уж их точно не спасти. Но ты-то что?

— Я кричу: «Перестаньте!» Пячусь от него, а он за мной на коленях ползет и продолжает. Паноптикум!

Лиза мстительно усмехнулась:

— Одно тебе, подруга, утешение, что сам он тоже перемазался. Может теперь свои брюки в помойку выкидывать. Ну а дальше что?

— Я в свою тележку вцепилась, и бегом к кассе. А он — за мной. Извините, мол, погодите! Я не хотел! Орет на весь магазин. Люди на меня оглядываются. Хорошо еще, час поздний, народу мало. И все тянет ко мне свои замасленные руки. Остановить пытается, чтобы я не бежала. Я уворачиваюсь, кричу: «Отстаньте от меня наконец!» Не понимает. А у меня одна только мысль: хоть пальто спасти. На наши крики охранник подбежал. Что, спрашивает, случилось? Я отвечаю: «Ничего. Все вопросы к нему» — и в темпе ретируюсь к кассе. А этот идиот своей рукой в оливковом масле хлопает охранника по плечу: «Не волнуйтесь, все в порядке». Тут-то они и сцепились. Я быстренько оплатила покупки и бегом к машине.

— Ну ты, подруга, странная, — пожала плечами Лиза. — Зачем тебе бежать, когда он кругом виноват?

— Откуда я знаю, может, он вообще сумасшедший.

— Сумасшедший он или нормальный, конечно, судить не берусь, но если у мужика в кармане лежит носовой платок, значит, не последний.

— Платок носовой не последний? — спросила Евгения.

— Да не платок, а мужик. Приличный, значит, понимаешь?

— Мне что за разница. Сапоги мне испортил любимые. Значит, уже не приличный, а растяпа.

— Ошибиться каждый может. Кстати, масло какое было, дешевое или дорогое?

— Дорогое. Совершенно точно. Я этикетку запомнила, когда он мне бутылку под нос сунул.

— Что и требовалось доказать! Говорю же, приличный мужик. Контингент определенного уровня. Зря сбежала. Надо было цеплять. Лизка, ты в своем уме? Цеплять ночью в магазине какого-то психа, который испортил мне сапоги?

— А хоть бы и так. Ты его рассмотрела? Внешне ничего?

— Лизка, тебя могила исправит. Было у меня время и настроение его рассматривать. Я пальто от его масляных рук спасала.

— Тогда включим подсознание. Вспоминай. Роста какого?

— Повыше меня точно.

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело