Выбери любимый жанр

Убить Ланселота - Басирин Андрей - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

И вот – дождался. Кто ж знал, что все это будет так жутко? По щекам коротышки бродили лихорадочные пятна. Взор был дик и беспокоен.

– Он идет. Верьте мне. Идет он.

– Да идет, идет, – успокоил его женский голос – Вы на исигское не больно-то налегайте, ваше магичество. От него в ушах тенькает… после посвящения-то.

– За Фортиссимо, господа! Выпьем!

Зазвенели бокалы. Подсвечники сверкали серебряной филигранью, инкрустированная перламутром клепсидра булькала в углу, отмеряя последние мгновения старой эпохи.

Короли обожают комфорт. Это хорошо видно по обстановке постоялого двора. На потемневших от времени столах лежат черные в рубиновых разводах скатерти. Блюда и кувшины изображают собой геральдических чудовищ: шипы в разные стороны, когти, зубы. Тронь – порежешься.

В этом – стиль Дюжины. Жизнь королевская беспокойна: восстания, заговоры, интриги. Того и гляди с трона скинут. Прихлебывая глинтвейн из кружки, шипастой, как морской еж, король самоуспокаивается. Да и сами посудите. Когда вы беретесь за нож с зубами на рукояти, вам не до сантиментов. Приходится постоянно пересчитывать пальцы, иначе мяса в тарелке окажется больше, чем до того, как вы туда сунулись. После дюжинского обеда любые интриги и дворцовые перевороты кажутся семечками.

Вазочка для пирожных уже украсилась редкими рубиновыми каплями. Салатница только готовилась, хищно пощелкивая челюстями, а кофейник вовсю пожинал кровавую жатву.

Короли волновались. Впервые за многие годы Дюжина превратилась в Одиннадцать. Из двоих новичков один погиб, а второй повредился рассудком.

– Это ужасно, ужасно! – шептались короли. – Несчастный Архитит.

– Исаммет дал, Исаммет взял, – лицемерно вздыхал шахинпадец. – Ай-вай-вай! Зачем, башка дурной? Зачем пропасть прыгнул? Кому теперь Махмуд сами люччи ковры продавать?

Но больше всех нервничал его преосвященство – бессменный председатель клуба. Взгляд жреца метался по замкнутому кругу.

Зарево за окном.

Водяные часы в углу.

Испуганные глаза коротышки Бизоатона.

Вновь клепсидра.

Вновь зарево.

Опять клепсидра.

Клепсидра вызывала у председателя наибольшую тревогу. Вода булькала, колесики проворачивались, но стрелки застыли почти вертикально. Длинная чуть-чуть отставала от короткой. До наступления полночи оставалась одна минута. И минута эта тянулась уже несколько часов.

– Эй, Лир, – рассеянно позвал председатель. – Подойдите-ка сюда, сын мой.

В голосе его не слышалось ничего, кроме аристократической скуки и желания развлечь себя беседой. Но король Лир был незаурядным дипломатом. Его магичество Бизоатон, например, еще в крохотном портшезике под стол ездил, когда Лир занял трон своего отца. Обойдя двух законных братьев, одного незаконного и с полдюжины двоюродных. И это не считая дядей и амбициозных советников.

– Ваше преосвященство?

– Скажите, Лир… Во время ритуала вы ничего не заметили? Такого… мнэ-э… – жрец пощелкал пальцами, подыскивая слово, – не совсем приличествующего обстановке.

– Ваше преосвященство?

В глазах короля горело искреннее стремление помочь. А еще – страх, уж его-то старый жрец умел разглядеть в людях. Король покосился на клепсидру.

– Вы имеете в виду существо в таком же балахоне, как у нас?

– Мм… Пожалуй.

– С настоящими рогами?

– Да. Если можно так выразиться.

– Бледное, со светящимися глазами?

– Да, да!

– Не видел, ваше преосвященство. Темно было.

– Жаль, сын мой. Очень жаль. Вы не находите, что здесь несколько душновато?

– Нахожу, ваше преосвященство.

– Тогда выйдем, прогуляемся, сын мой.

Наигранно-неспешным шагом они отправились вон из зала. За ними сразу же увязался Махмуд. Догадливость у сынов Востока в крови; одного взгляда на клепсидру хватило, чтобы понять, что происходит нечто странное. Один за другим дюжинцы покидали банкетный зал.

Последним выбежал шарлатан:

– Часдвена-а-адцатый!… – провыл он. – Часдвенадцатый-двенадцатый-двенадцатый! Когда-а-а?! Когда же… наступит эта трекля-атая полночь?!

Заботливые руки подхватили его под мышки.

– Он идет! – верещал Бизоатон. – Идет, верьте мне! Иде-оооот!!

– В конце концов, это возмутительно, господа, – послышались голоса. – Да кто же идет? Кто?! Кого ты видел?

– Меня.

Дюжинцы обернулись в замешательстве. Гигантская тень накрыла их – рогатая, растрепанная, дикая.

– Он видел меня, – объявил гость. – Приветствую вас, господа правители.

Никто не знает, как силы Зла выбирают жертву.

Некоторые закономерности все же существуют. Если вы – брюнетка с тонкими нервными губами и обреченностью во взгляде, то пощады не ждите. Опасно также быть прыщавым юнцом. Скептикам очень трудно – тем, что утверждают, будто привидений и живых мертвецов не существует.

Но Архитит не был ни первым, ни вторым, ни третьим. Просто в нужный миг он оказался на шаг ближе к лесу, чем Бизоатон. И сейчас стоял бледный, закутанный в лохматую шкуру с оленьими рогами.

Председатель опомнился первым:

– Великий Счетовод! – Он рухнул на колени, – Хвалу тебе возносим! Ты явился на наш зов?

– Счетовод! Казначей Пыли! – нестройно заголосили дюжинны, опускаясь в снег.

– Как мило. – Казначей приблизился к королям. – Да, явился. Во внеурочный год. И знаете зачем?

– Увы, – развел руками председатель. По лицу его пробежало нечто вроде сияния. – Это сокрыто от нас.

– Глупцы.

– Именно, ваше счетоводчество, – подтвердил председатель. – Шваль народишко, если честно. Вы уж просветите нас. Будьте добры.

– Ладно. Знаешь ли ты мои имена?

– Конечно.

– Тогда назови их.

– Казначей Пыли, – начал председатель. – Господин Бухгалтер. Великий Счетовод…

– Еще.

– Других не помню. Извините.

Человек в шкуре вздохнул:

– У вас короткая память, людишки. Я – Эра Чудовищ, тот, кто дал вам силу и власть. Мнилось мне, что знамений достаточно… Но нет. Я ошибся.

Уголки губ мертвого лица разочарованно опустились. Лир и Махмуд, не сговариваясь, придвинулись к председателю. Расшитые рунами халаты придавали им праздничный вид. Словно рождественская открытка: снег, сосны и три волхва под медовой звездой.

– Воронье кричит, надрывается. В небе повисла комета. С ее появлением заканчивается Эра Чудовищ. Я заканчиваюсь, я! Неужели вы забыли собственные легенды?

– Легенды? – Председатель огляделся, ища поддержки. – Но это невозможно… это… это как бы противоестественно даже. Я бы сказал, наверное…

Вздох пронесся над полянкой.

– Да, господа, – объявил Казначей. – Вновь родился вечный бунтарь. Ланселот. Отныне ваши звери великие в опасности.

– Но это невозможно! – Графиня Исамродская заломила руки. – О боги!… Да как же это?… Без зверей?… Быть не может!… Вы врете!… Скажите ему, Лир. Да, и вы, Махмудик!

Дюжинцы загомонили, забубнили, как испуганные дети. Мужественней всех оказался председатель. Выждав, когда короли успокоятся, он объявил твердым голосом:

– Э-э-э… Значица, так, господин Казначей. Мы, конечно, не против неумолимой поступи прогресса…

– …но?

– Я сказал «но»?… – В лице старого жреца проступило удивление. – Разве?

– Ваше преосвященство!

– Ну хорошо, хорошо. Ладно. Не будем спорить. Эры действительно должны меняться. Это закон. Но спросим себя: готова ли наша общественность к переменам? Что скажет народ?

– Мой народ не готов.

– И мой.

– Мой тоже, – понеслось со всех сторон. – Очень консервативная нация, знаете ли.

– Итак, – подытожил председатель, – мы все видим. Рождение Ланселота – это знаменательное событие, без него невозможно развитие общества…

– …но?

Опять это проклятое «но»! Его преосвященство поморщился. Прямота и недвусмысленность нарушали его жизненное кредо. Старому жрецу больше по душе были пути обходные, неявные. Намеки, полунамеки, тени, полутени…

К сожалению, Казначей Пыли так не думал:

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело