Выбери любимый жанр

Книга 1. Чужак. Сапсан и нетопырь. - Север Снег - Страница 11


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

11

- А ведь действительно - как такое могло случиться, отец? – Лодий выделил слово «как». Он смотрел на отца, но краем глаза заметил, что улыбка начала сползать с лица брата. – Я ведь тоже хорошо знал Глана. И я готов был бы поклясться именем моего бога-покровителя Хора, что для него долг был превыше всего, даже жизни. Так кто может мне рассказать, что же тут произошло?

- Я могу, господин Лодий! – Лодий даже вздрогнул, настолько он не ожидал, что на его вопрос станет отвечать Симон Буш. – Я был свидетелем всего происшедшего с начала и до конца. – Лодий повернулся к советнику и впился в того глазами. Но Буш глядел на него, как ни в чем ни бывало, и даже не пригасил свою дурацкую улыбку. Нарисованная она у него, что ли!

- Я вошел в соседнюю с обеденным залом комнату… - голос у советника был монотонный, и говорил он негромко, не меняя интонации, и совершенно не выделяя сказанного. У Лодия, в какой-то момент, мелькнуло воспоминание об уроках армейских уставов, которые именно таким тоном читал в школе центурион Лапидус. - … и тут, пока княжич Виталис боролся с преступником, преподобный Насик активировал защитный артефакт, который должен был оглушить изменника и отдать его в руки правосудия. Но произошла досадная случайность, и преступник скончался. В этот момент вошел Его Светлость…

Лодий мотнул головой – у него возникло странное ощущение, что кусок рассказа советника он пропустил, хотя старался слушать внимательно.

- Совершенно верно, именно так всё и было, - подтвердил Насик, явно приободрившийся. – Вот и Виталис может подтвердить…

Лодий не знал, чему верить. Несмотря на то, что с Насиком у него никогда не было теплых отношений, несмотря на явные подозрения в его адрес и отсутствие всякого доверия к словам Буша, ему страстно хотелось, чтобы сказанное оказалось правдой. Потому, что ему всё же легче бы далось сознание совершенно необъяснимого предательства или сумасшествия Глана, чем участие его братьев в каком-то столь же необъяснимом преступном фарсе. Он уже был даже готов признать подслушанное Силием плодом нелепого недоразумения.

Он посмотрел на Виталиса, который упорно избегал встречаться с ним взглядом, и подозрения вспыхнули в нем с новой силой. Виталиса он уважал – брат был старше Лодия на восемь лет, и всегда был настоящим старшим братом – сильным, смелым и добрым. В качестве последней соломинки он обратился к Виталису:

- Брат, это правда? Действительно это было именно так? – и такая мольба прозвучала в его голосе, что она подтолкнула Виталиса к некоему решению. Повернувшись ко всем лицом, глядя Лодию в глаза, Виталис медленно произнес:

- Так ли? Нет, не так! Глан действительно предатель, но предательство его состоит совсем в другом. Покушения он не устраивал.

Все ошеломленно молчали. Виталис прошел через комнату и остановился прямо напротив князя.

- Прости, отец, прости и ты, Лодий. История, которую вы услышали, была сочинена при моем участии и согласии. Мне не хотелось, чтобы правда вышла наружу, но ничего не поделаешь – пришло время эту правду рассказать. Правду, от которой мы хотели уберечь Лодия. Теперь ты, отец, понимаешь, о чем я говорю?

Удивление и возмущение на лице князя Камилла, которое появилось в начале речи Виталиса, стало сменяться пониманием. А Лодий, напротив, был совершенно был сбит с толку. Виталис же теперь повернулся к Лодию лицом и обращался только к нему.

- Ты, Лодий, никогда не задумывался над тем, каковы отношения наших раменских княжеств с Империей? Мы привыкли, что Империя нам указывает, что делать, с кем торговать, какие принимать законы. А мы служим для нее живым щитом. Да, живым щитом, – с удовольствием повторил Виталис свое определение. – Но Империи этого мало – она нас самым натуральным образом грабит. Буш, повторите основные положения из вашего меморандума.

- Я составил таблицу экономических связей, - советник, который последние несколько минут сидел серый (побледнеть ему не давала смуглая кожа) ожил и заговорил даже с выражением. – Если бы не таможенные правила и ограничения имперского правительства, то княжества, прежде всего, Тарсей, могли бы…

Лодий постепенно приходил в себя. Экономические рассуждения советника были для него оркнейской грамотой. Он душой ощущал, что в его рассуждениях был какой-то изъян, но плавное, пересыпанное цифрами и ссылками на параграфы законов изложение, не давало сосредоточиться. Не выдержав, он перебил Буша.

- Не знаю, так ли это, но при чем тут Глан? Какое он имеет отношение к торговле и таможне?

- Не горячись, брат, я ведь только начал. То, что сейчас рассказывал советник Буш, нам известно уже несколько лет. И осознав, что наши отношения с Империей, скажем так, неравноправны, мы, посовещавшись, начали предпринимать некоторые шаги. Создали некоторый неофициальный союз…

- Так вот о чем вы совещаетесь на своих собраниях, - снова перебил Лодий. – Ну и что тут особенного? Я знаю, что все провинции имеют своих людей в Сенате, и стараются заполучить выгодные для себя правительственные решения. Если вы решили заняться влиянием на имперскую политику, то что тут нового?

Его собеседники переглянулись, и Лодий снова насторожился.

- Нынешний император не одобряет самостоятельности провинций, а еще меньше ее одобряет его тайная канцелярия. Тут очень многое, как ты понимаешь, зависит от того, как об этом доложить. Вполне естественное желание добиться справедливых взаимоотношений, можно представить как заговор мятежников и измену. Ты ведь помнишь дело князя Марка?

Лодий помнил – эту историю только мельком упоминали на уроках истории в гардемаринской школе, но в Раменье-то ее знали очень многие, хотя произошла она двадцать лет назад. В последнюю войну с Самалой, князь Сумура Марк заявил о своем «суверенитете» и отказался посылать дружину на войну. Месяц спустя, его замок был взят почти без боя – большая часть дружины демонстративно не взяла в руки оружие – пробравшимися в город переодетыми солдатами имперского спецподразделения «Львы Тефнут». Арестованный в своей спальне, князь Марк был препровожден в столицу и казнен по приговору Сенатского суда. Это случилось в первый год правления нынешнего императора Летипа Второго. После этого события, в Сумуре на десять лет было введено прямое имперское управление.

- Но ведь Марк действительно совершил измену – отказался выполнить свой вассальный долг во время войны! – возразил брату Лодий. – Сейчас же мир и вы не собираетесь отделяться от Империи. Надеюсь что так – иначе вас не поймут ни наши граждане, ни я, говорю вам совершенно откровенно.

- А Глан, который оказался имперским шпионом, представлял это совершенно иначе. И написал донос в тайную канцелярию. Именно за написанием доноса, его и застали мы с Насиком. Я попытался отобрать письмо, но он набросился на меня и начал душить. Тут Насик пустил в ход свой артефакт, и, как правильно тебе сказали, произошел несчастный случай – вместо легкого паралича, который должен был наступить, Глан умер. Что было очень жаль, поскольку я рассчитывал узнать от него многое… - На лице Виталиса промелькнуло незнакомое ранее жестокое выражение.

- После этого, мы стали думать, как это всё объяснить отцу и тебе. Мы не хотели расстраивать отца известием про предательство нашего старого слуги, и решили объяснить всё попыткой покушения в приступе умопомешательства. Может, это была не лучшая идея, но мы действовали впопыхах. Перенесли тело в другое помещение, уговорили советника Буша нам помочь… С тобой было еще сложнее – мы не хотели ставить тебя в двусмысленное положение, ведь ты – имперский офицер… Если бы твой паж не подслушал обрывок чужого разговора, и не истолковал его превратно – мы бы не стали вешать на тебя этот груз. Ведь ты плохо подумал о Насике, не правда ли? – Виталис посмотрел на Лодия честным открытым взглядом.

- Теперь ты знаешь всё. Можешь нас судить – я и Насик примем твой приговор. – Виталис замолчал, ожидая ответа. Лодий молчал.

Новый рассказ, казалось, не имел изъянов и сводил концы с концами. Лодию, разумеется, и в голову не приходило выдавать своих близких имперским службам. Несмотря на поганенький запашок всей истории… Глан, действительно преданный империи до мозга костей, мог неверно понять политические интриги князей, и став перед выбором между долгом княжеского дружинника и дававшего присягу легионера, выбрать второе. И он не был членом семьи князя… Оставался один единственный момент, который мог многое прояснить – ничего более Лодию в голову не приходило.

11
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело