Выбери любимый жанр

За Синей рекой - Хаецкая Елена Владимировна - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

В тот же миг Марион остро пожалела о сказанном. Ей представилось, как тряпичный зверек валяется где-нибудь брошенный, никому на свете не нужный. Любая из этих прекрасных кукол легко найдет себе хозяйку. А он…

– Ах вы, скверный, злой старикашка! – закричала она на Косорукого Кукольника. – Сами косорукий, и сами ногой пинаетесь! – С этими словами она принялась раскидывать в стороны деревянных солдатиков. Несколько раз ее больно кусали за палец чьи-то деревянные зубы, какая-то кукла ущипнула девочку, а одна тряпичная кошка, неожиданно выпустив когти, оцарапала почти до крови.

Уродец обнаружился в самом низу. Марион быстро схватила его и торжествующе закричала:

– Вот он! Я беру его!..

Теперь старичок смотрел на нее без всякой любезности и даже как будто с неприязнью. От былой изысканности манер не осталось и следа.

– Товар денежек стоит, – скрипучим голосом проговорил он.

– У меня есть деньги! – запальчиво крикнула Марион. – Я вам не голодранка, кстати!

– Один гульден, – прошамкал старичок.

– Вот вам ваш гульден! – И Марион запустила в Кукольника монетой.

Он ловко поймал ее на лету, сунул за щеку и, едва Марион отвернулась, осторожно раскусил, после чего выплюнул скорлупки.

Чем ближе Марион подходила к дому, тем больше ей казалось, что она совершила какую-то ужасную, непоправимую ошибку. Последний квартал она почти бежала.

Дверь распахнула Элиза.

– Где ты была, голубка? Отец уже отправился тебя искать…

Марион плюхнулась у порога прямо на пол, поставив корзину себе на колени.

– Элиза, кто пришел? – слабым голосом крикнула из комнаты мать. Тотчас заревела младшая сестренка Лотта.

– Это Марион, это наша девочка вернулась, – сладко отвечала Элиза. Лотта продолжала плакать. Мать больше не проронила ни звука.

– Элиза… – жалобно проговорила Марион. – У меня ножки устали. Сними с меня башмачки…

Посмотрев на огорченное лицо девочки, проворчав: «Обокрали тебя, что ли, голова бедовая», кухарка ушла с башмачками на кухню. Марион продолжала сидеть неподвижно. Она шевелила пальцами босых ног и безучастно смотрела в стену.

Спустя недолгое время звякнул дверной колокольчик. Вернулся отец.

Марион нащупала в корзинке лоскутного зверька, стиснула его пальцами и прижала к груди. Отец молча приближался к ней.

Марион медленно встала.

– Ну, – произнес отец, – и где же ты была?

– Где ты сказал, – ответила Марион тихо, – на ярмарке…

– Странно же ты ходила за покупками, если ни в рыбном, ни в мясном, ни в зеленном тебя не видели.

Марион предприняла слабую попытку оправдаться:

– Ну, я сперва хотела поискать в другом месте.

Отец поднял брови.

– И много ль нашла на гульден?

– Ну… Вот. – Марион протянула ему тряпичного уродца.

На миг отец потерял дар речи. Марион даже испугалась за него:

– Папочка, тебе плохо?

Страшным свистящим шепотом отец спросил:

– ЧТО ЭТО?

Марион успокаивающе ответила:

– Как ты велел, папочка…

– А что я велел? – прошелестел отец.

– «Что-нибудь»…

– Что-нибудь? – переспросил он еле слышно и вдруг взревел: – Ч Т О – Н И Б У Д Ь?!!

– Не надо! – взвизгнула Марион, но было поздно. Отец вырвал у нее зверька, запустил им в стену и крепко ухватил дочь за ухо. Рыча что-то невразумительное, потащил ее в чулан. Ухо пугающе хрустело, перед глазами плавал мрак, ноги заплетались.

Наконец дверь чулана захлопнулась, и Марион осталась одна в темноте.

Спустя какое-то время пришла Элиза с кувшином воды и сказала:

– Отец очень сердится, а матушка даже всплакнула. Эх ты, голова бедовая! На что гульден-то истратила?

Не отвечая на вопрос, Марион сказала насморочным от долгого плача голосом:

– Элиза, голубушка… Там у двери валяется такой тряпичный Что-Нибудь. Принеси мне его сюда…

Элиза в сердцах шмякнула дверью и удалилась. Марион уж и не знала, на что надеяться, когда дверь снова отворилась и в темноту влетело что-то мягкое.

Марион схватила зверька, крепко-крепко прижала его к груди и залилась горючими слезами.

– Одни неприятности мне от тебя, – пожаловалась она.

Ей представилась вся ее будущая жизнь, полная лишений, одинокая и очень-очень короткая. И будет Марион лежать в сундуке – ветошка ветошкой…

От этих мыслей слезы текли из ее глаз все обильнее и обильнее, как вдруг чей-то голос тихо произнес:

– Не плачьте, умоляю, ваше высочество.

Марион покосилась на сундук.

– Это вы? – шепотом спросила она своего соседа.

Привидение, как всегда, отозвалось еле слышным вздохом – берегло силы.

– Это я, – совсем близко проговорил голос – хрипловатый басок.

У Марион похолодели пальцы. Ей показалось, что Косорукий Кукольник каким-то образом проник в чулан. Ведь это он называл ее «высочеством».

– Где вы? – снова позвала Марион.

– Да здесь я, здесь. Переверните меня, пожалуйста, головой вверх, ваше высочество.

Марион машинально перевернула тряпичную игрушку. Лапки-кругляшки шевельнулись. Пуговицы благодарно заморгали.

– Навек ваш должник, ваше высочество. Позвольте представиться! Людвиг-Готфрид-Максимилиан фон Айзенвинтер унд Фимбульветтер.

– Людвиг фон что? – пролепетала Марион.

– Сенешаль его величества короля Ольгерда Счастливого, последние двести лет называемого также Плачевным!

– Ой, – только и сказала Марион.

Глава вторая

Лето заканчивалось, и Зимородок по обыкновению явился в трактир «Придорожный Кит» за мазью от ревматизма для Старины Зозули.

Старина Зозуля вот уже лет сорок как обосновался на здешних болотах и жил там безвылазно, промышляя пушного зверя и засаливая огромные бочки удивительно вкусных грибов. От сходных промыслов кормился и Зимородок, но он-то, в отличие от Зозули, домоседом не был, и круглый год его встречали то здесь, то там.

В «Придорожном Ките» Зимородок появился утром – с убитым оленем на плечах. Хозяйка тотчас приняла у него оленя, и пока Зимородок потягивался и устраивался поудобнее за длинным столом, собственноручно налила ему сидра. Она ждала его и заранее приготовила все, о чем договаривались в прошлый раз: небольшой бочонок воска, два мотка крепких ниток и горшочек, доверху наполненный зловонной зеленоватой мазью.

Зимородок собирался просидеть в «Ките» целый день. Человеком он был малообщительным, но новости ценил и относился к ним серьезно. Всегда лучше заранее знать, не поссорился ли кто-то с кем-то, не сгинул ли кто-нибудь в лесу, и если сгинул, то где, не набрел ли кто на золотую жилу и так далее. Кроме того, ему нравилась стряпня здешней хозяйки.

В полезных разговорах за сидром и олениной прошел целый день.

Сгинули в этом году: Волкогон заеден медведем в Троллевой пади; Одинокий Охотник Волчонок насмерть закусан осами; Драконобой бесследно пропал в Козьей трясине при невыясненных обстоятельствах; а также угорел здешний мусорщик Михей.

Хотя местные жители и считали образ жизни Зимородка бестолковым, но тем не менее всякий нашел время посидеть с ним, вспомнить общих знакомых, рассказать историю-другую. Интересовались и Стариной Зозулей – как, мол, еще скрипит? В ответ Зимородок охотно давал понюхать мазь и добавлял: «Как видишь».

Сколько лет Зимородку, никто не мог бы сказать определенно. Так, средний лесной возраст.

Зимородок был высок ростом, худ и голенаст. Ни роковым красавцем, ни героическим бородачом его не назовешь. Внешность самая обычная, серенькая.

Отдав должное оленине и сидру, Зимородок закурил трубочку и приготовился приятно скоротать вечерок, слушая праздную болтовню и бездельничая. Постепенно он все больше погружался в свои мысли, предвкушая, как завтра на рассвете уйдет в лес, где с каждым днем все беднее хор птичьих голосов, а между деревьями блестят на солнце паутинки. Он и сам не заметил, как по старой привычке принялся насвистывать, подражая то одной птице, то другой. В конце концов хозяйке это надоело, и она сказала:

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело