Выбери любимый жанр

Лягушка - Евгеньева Лариса (Прус - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

- Не знаешь! А заимствуешь! Первый раз, что ли?

Она молча кивнула.

- А я, слушай, и Буссенара, и второй том Майн Рида, и "Тайну индийских гробниц"...

- Я чуть не умерла от страха. Еще когда увидела: кто-то смотрит, словно марсианин!

- А, очки. Это папашкины. Дал поносить на пленэре. Слушай, у меня ведь двойник этой книжки. Ну, два экземпляра. Один мой, другой для обмена. Если бы я знал, я тебе запросто мог подарить.

- Подари! А эту я тихонько на место положу!

- Ну... Я человеку обещал. Один человек, понимаешь? Я ему то, он мне это. Обещал уже.

После ужина, когда привезли кино, Дина подсела к Марату и сказала:

- Ты знаешь, я все думаю над этим... Вот у тебя, например, много книг, да? А кто-то приходит и потихоньку берет себе книжку, тайком...

- Лямзит, что ли?

- Ага. Тогда ты тоже будешь считать, что книги воровать не грех? Если не ты, а у тебя?

- Слушай, ну ты и зануда! Хуже моего Тарасика.

- Это кто?

- Брат. Три года. Целый день с утра до ночи: "почему?", "почему?", "почему?". Мне надоело, я как рявкну ему: "Потому!" А он: "Почему потому?"

- А моя Лёка, ей три с половиной, тоже страшно смешная. Она не выговаривает "эр" и хитрющая такая! Ей говорят: "Скажи "Мурчик" (это кот наш, Мурчик), а она: "Можно, я скажу просто "кот"?"

Марат засмеялся, сзади зашикали.

- Лёка - это сестра?

- Ну да.

- Они в этом возрасте ужасно смешные, - сказал он солидно.

Дина почти не смотрела фильм и все время припоминала, что же такое смешное говорила Лёка? Несколько раз она принималась шептать на ухо Марату:

- Знаешь, по телевизору она как-то смотрела фильм о бактериях, а потом увидела гусеницу да как закричит: "Смотрите, вон лезет такая хорошенькая бактерия!" И еще, я вспомнила, она ужасно не любит ходить, все время просится на руки. Я говорю: "Надо ногами ходить. Для чего тебе ноги?" А она: "Для ботинок!" А один раз погладила нашего Мурчика и говорит: "Какие у него натуральные кожаные уши!" Это она слышала, как Римма рассказывала про свое натуральное кожаное пальто.

Всякий раз Марат с готовностью наклонялся, внимательно слушал, а затем смеялся. Когда они возвращались после фильма, он еще рассказал о своем Тарасике:

- Молодчага такой парень, любит порубать. Съел две тарелки манной каши, гладит себя по пузу. Мама спрашивает: "Тарасик, что надо сказать?" А парниша: "Еще!" Лично я считаю, с младшим братом мне повезло.

- Я тоже, - сказала она.

После этого, конечно, она не спала всю ночь, немного поспала лишь под утро, перед самым подъемом. Чем она занималась? А самоедством. Дело в том, что она не любила врать. Органически не переносила вранья. А тут вдруг: "Я тоже". Она не то что не считала, что ей повезло, - она их не-на-ви-де-ла. И Лёку, и Римму. Хотя прекрасно понимала, что Лёка тут ни при чем. Если быть точной, то она и Римму не так уж чтобы ненавидела - она просто старалась жить так, как будто их нет. Так, будто продолжается то время после смерти мамы, когда они с отцом жили вдвоем. Не говоря ни слова, залезала к нему в карман, брала деньги, покупала цветы; в вазе у маминого портрета всегда были живые цветы. Осенью - рябина, кленовые листья, зимой - ветка ели или сосны. Отец никогда не требовал отчета - он знал, что Дина не оставит себе без спроса ни копейки. Иногда, по настроению, открывала "мамин" шкаф, примеряла, прикидывая, кое-что укорачивала... Ведь отец сказал ей: "Теперь это твое". А с мамой они уже сравнялись по росту.

У Риммы хватило ума не приближаться к этому шкафу, иначе бы она ей показала!

Впрочем, Римма была полная и абсолютная мещанка. Вкуса у нее не было ни малейшего, а обожала она всякие блестки, бантики-шмантики и тому подобное.

Дина пыталась жить, словно их нет, но они-то были! И каждое движение, каждое слово, каждый жест - словно ножом по стеклу!! Вот Римма, нечесаная, в ветхом каком-то халатишке, катает Лёку в коляске. Да где там катает трясет коляску на одном месте, вытряхивая ребенку мозги! Это чтобы не отходить от старух, с утра до ночи дежурящих на скамейке возле песочницы. Больше всего Римма любит сплетничать со старухами. И через каждые два слова - "мой". Отца она называет "мой". "Мой пришел... мой сказал... Мой! Мой".

Это же с ума можно сойти. Отец - доктор наук, замдиректора научно-исследовательского института, и Римма - недоучившаяся студентка! Дважды ее отчисляли, дважды восстанавливали, а уж что творится у них дома перед сессиями! Днем и ночью Римма пишет шпаргалки, отец что-то пытается вдолбить в ее глупую башку. Римма рыдает: "Я все равно ничего не запоминаю!" - и отец, махнув рукой, садится рядом с ней и тоже начинает писать шпаргалки. А утром - пятак под пятку; кряхтя, влезает в какое-то школьное еще платье, которое приносит на экзаменах удачу, Мурчик с ночи закрыт в ванной, чтобы, не дай бог, не перешел дорогу, хотя как в квартире определить, перешел кот дорогу или не перешел?

Однажды перед самым уходом на "счастливом" платье во всю спину разошлась молния - ну так Римма в жару мучилась в кофте, только чтобы остаться в этом платье.

"И все-таки, - думала Дина, - почему я сказала "Я тоже?!"

Утром на зарядке Дина лихорадочно вспоминала Лёкины перлы, чтобы рассказать Марату, а он вдруг спросил:

- В теннис после завтрака сыграем?

Они играли после завтрака в теннис, у нее получалось так себе, и Марат принялся ее учить. Ребята, которые ждали своей очереди, стали шуметь, но Марат сказал: "Ша, граждане" - и они затихли. В теннис Марат играл лучше всех, нос, однако, не задирал, не отказываясь играть даже с самыми "калеками", что впервые взяли в руки ракетку, причем старался им подыграть - пусть и у них появится какая-то иллюзия игры.

Дина моталась по площадке, словно загнанный заяц. Сердце колотилось в совершенно неположенных местах, сразу в нескольких - в горле, в желудке, в спине, даже в ушах. Легкие распирало от горячего воздуха и пыли, и все время хотелось чихать. Глаза щипало от той же пыли, пота и солнца, в них все время лезли растрепанные, влажные волосы. "Как корова", - подумала Дина, с жутким топотом мотаясь по площадке и видя, как легко бегает Марат. Надо было, конечно, швырнуть ракетку и уйти, но своей воли у Дины сейчас не было. Словно она приклеилась к ракетке, и эта ракетка тащила ее за собой, швыряла из одного конца площадки в другой.

- Хватит на сегодня, - сжалился наконец Марат.

Когда Дина, загнанно дыша, соображала, как бы по-незаметнее вытащить из кармана довольно-таки серый платок, чтобы вытереть пыльное лицо, к ней подошел Марат.

- Слушай, - сказал он, улыбаясь, - а тебя нужно гонять каждый день! Смотри, какие щеки стали розовенькие, а то ходишь бледная. Хотя так тоже ничего, - добавил он, - но, говорят, румянец - признак здоровья! И глаза стали ярче, честное слово!

- А так... тебе не нравятся? - со смешком (вроде шутка) спросила она.

- Почему нет? Нравятся. Словно бледно-голубая акварель, красивый цвет.

Она сунула ракетку в руки подошедшему Асланянцу и почти что убежала не хватало еще, чтобы Марат сейчас увидел ее лицо: теперь румянец пылал, наверное, не только на щеках, но и на ушах, и даже на носу!

В воскресенье был родительский день. Приехали все трое - отец, Римма и Лёка. Собственно, приехал один отец, те же - заявились. Римма в цветастом ярком платье с рюшиками, крылышками и бантиками, веки намазаны серебристо-синим, полные губы в розовой помаде. "Словно тряпичная баба, которую сажают на заварочный чайник", - непримиримо подумала Дина.

Они расположились на скамейке под сосной. Римма вынимала из сумки пакеты - пирог один, пирог другой, конфеты шоколадные, ириски, орехи, семечки... Дина развернула обертку и стала нехотя жевать конфету, а Римма, взяв двумя пальцами Лёкино ухо, противным, сюсюкающим голосом, которым она всегда разговаривала с Лёкой, сказала:

- А ушки у Лёки грязные-прегрязные! Капризничала сегодня, не хотела мыть уши. В следующий раз не поедешь к Диночке!

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело