Выбери любимый жанр

Третий дневник сновидений - Гир Керстин - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

Вот уж кого я действительно не ожидала увидеть! И не только потому, что в это время уже полагалось спать, но и потому, что характер наших отношений до сих пор оставался неопределённым и мы ничего не сделали, чтобы можно было говорить не о «несчастном разрыве», а о «счастливом примирении». Все последние недели мы, правда, без лишних объяснений стали опять держаться за руки, а раз- другой даже поцеловались, так что со стороны могло показаться, будто всё опять идёт, как прежде или, во всяком случае, на пути к этому. Но было не так. События последнего месяца и то, что Грейсон рассказал мне о любовных историях Генри до меня, оставили свой след в виде стойкого комплекса неполноценности, сознания своей сексуальной неопытности (или, как выражалась моя мать, отсталости).

Хотя я не чувствовала себя вполне счастливой оттого, что мы опять сблизились, я бы, наверно, постаралась разобраться в этом неясном чувстве между влюблённостью и счастьем, и, если бы мне это удалось, с Расмусом не произошло бы того, что случилось.

Но тут я сама оказалась к чему-то не готова.

Когда Генри просунул голову в дверь, я как раз собиралась вставить в рот особые прокладки. Зубной врач, он же Чарльз Спенсер, обнаружил, что я во сне скриплю зубами (и я в это сразу поверила), а эти прокладки не давали повредить ночью зубную эмаль. Каково было их действие, судить не могу, больше всего они усиливали слюноотделение, за что я называла их «мои глупые слюнявчики».

При появлении Генри я сразу незаметно спрятала эти вещицы между матрацем и каркасом кровати. Было довольно некстати, что верхняя часть моей пижамы не соответствовала нижней и я выглядела не лучшим образом, но Генри сказал, что клетчатая фланель ему кажется чертовски сексуальной. Привело это к тому, что я его поцеловала, так сказать, в благодарность за комплимент, а за этим поцелуем последовал второй, более длительный, и наконец (я между тем почти утратила чувство пространства и времени) мы улеглись на моей кровати и бормотали друг другу слова, которые звучали как строки из дешёвых песенок, но мне в тот момент они не казались дешёвыми.

Характер наших отношений явно переходил к стадии «счастливой влюблённости», и я уже готова была поверить словам Генри, что фланель в клеточку делает меня безумно сексуальной. Но он на этом остановился, стал убирать пряди волос с моего лба и говорить, чтобы я ничего не боялась.

­—Не боялась чего? - спросила я и слегка отстранилась от его поцелуев.

Хватило нескольких секунд, чтобы понять: всё это происходило в реальной жизни, а не, как обычно, во сне, где нам никто не мог помешать, и потому ощущалось сильней, чем обычно.

Генри приподнялся на локтях.

—Ты сама знаешь. Не боялась, что всё слишком быстро. Что я от тебя чего-то требую. То есть принуждаю к тому, к чему ты ещё не готова. У нас ведь полно времени для твоего первого раза.

Вот тут всё и произошло. Сегодня в ярком весеннем свете школьной столовой я не могла ничего объяснить, хотя... объяснить-то я уже могла, но, к сожалению, от этого не становилось легче. Причиной в любом случае были слова, которые употребил Генри. Этот проклятый первый раз!

Те самые слова, которые пробуждают комплекс неполноценности, а с ним и нечто близкое - уязвлённую гордость. То и другое заставляло думать, что Генри тяготит моя неопытность, во всяком случае, его взгляд казался порой соболезнующим.

Ну что ж...

—Ты думаешь, я ещё не спала ни с одним... парнем? - Я поднялась и натянула на себя одеяло. - Так, так, понимаю. - Я слегка засмеялась. - Ты, играя со своим демоном, всерьёз принимаешь эту чушь о девственности, так, что ли?

- Ну... да. - Генри тоже поднялся.

- Но я тебе сказала только, что могу это делать с вами.

Уязвлённая гордость заставляла меня говорить слова, которые меня саму удивляли не меньше, чем Генри. Разбухший комплекс неполноценности при этом восторженно аплодировал.

Замешательство на лице Генри и то, как он вскинул при этом брови, мне очень понравились, от сочувствия и следа не осталось.

- Мы никогда про это по-настоящему не говорили, - продолжала я лепетать, почти забыв, что надо мной сейчас синее небо, - так убедительно звучал мой голос. - Конечно, у меня было не так много приятелей, как у тебя девушек, но были, были эти... парни... с которыми я была. В Претории.

Генри ничего не сказал, только выжидательно смотрел на меня, поэтому я продолжала:

- Это не была большая любовь или что-то такое, мы жили с ним всего три месяца, но секс с ним был...

В этот момент уязвлённая гордость (мерзкая штучка!) резко отступила, я снова осталась наедине с собой. И тотчас страстно себя возненавидела. Зачем я так сделала? Можно было завести искренний разговор, а я всё только испортила. Прежде всего, я дико раскраснелась, потому что не могла закончить начатую фразу.

- Секс с ним был... Ты слышишь?

Только тут я обнаружила, как напряжённо всё это время Генри смотрел мне в глаза.

- Был что надо, - из последних сил пробормотала я.

- «Что на-а-до», - повторил Генри нараспев. - А как... как его звали... этого малого?

Ну да, ещё надо сказать, как его звали... Подскажи, дурацкая уязвлённая гордость! Надо было всё раньше обдумать! Чем дольше задерживаешься с ответом, тем проще тебя поймать на лжи, это знает каждый ребёнок.

- Расмус, - поспешила сказать я.

Не могло мне прийти на ум ничего лучшего, когда говоришь о Южной Африке. И ведь я неплохо умела врать.

Расмусом звали астматичного пёсика-чау-чау наших соседей, можно так назвать и человека. Сколько раз я часами гуляла с ним, с мопсом по кличке Сэр Баркс-Алот, и нашей собственной собачкой, Кнопкой.

- Расмус, - повторил Генри, и я с облегчением кивнула.

Звучало не так уж плохо. Для бывшего приятеля можно было придумать имя похуже. Хотя бы Сэр Баркс-Алот. Но тут Генри неожиданно вернулся к прежней теме, хотя я уже и так чувствовала себя как на допросе. Точнее говоря, он не переменил тему, а снова начал меня целовать. Как будто хотел показать, что он умеет это лучше, чем Расмус. Чего на самом деле совершенно не требовалось. Готова биться об заклад: никакой Расмус в мире не мог целовать лучше, чем Генри!

Это было два дня назад. С тех пор мы ни разу не упоминали этого моего придуманного приятеля. На какой-то момент мой комплекс неполноценности всё-таки возвращался, но вообще- то ложь насчёт Расмуса не дала лечебного результата. Вот почему в тот вторник мне приходилось бороться со спазма- ми в желудке, и не только из-за пудинга из тапиоки и насмешек Генри.

Грейсон между тем понюхал мою порцию и стал с голодным видом оглядывать столовую, словно ожидал увидеть, не парит ли над нашим столом добрая фея с ещё одним пудингом на блюде.

Но вместо доброй феи мимо нас прошуршала Эмили, даже не бросив на Грейсона острого взгляда, который для неё был видом оружия. При этом она прямо-таки оттолкнула бедняжку Ванхагена, успевшего отпрыгнуть к учительскому столу, в то время как Эмили продолжала двигаться в сторону раздачи, где её уже ожидала сестра Грейсона Флоранс.

Эмили уже несколько недель можно было считать бывшей подружкой Грейсона. Хотя слово «бывшая» по отношению к ней звучало не совсем убедительно. Можно было лишь восхищаться хладнокровным спокойствием, с каким он встречал Эмили.

- Мне казалось, всю порцию презрительных взглядов я сегодня уже получил на уроках английского.

- Но, похоже, эти порции стали крупней. - Генри наклонился, чтобы лучше рассмотреть Флоранс и Эмили. - Я, конечно, не умею читать по губам, как профессионал, но я почти уверен, что она сейчас рассказывает твоей сестре, что ты видел сегодня во сне. Подожди... Кролика? Так?

Всегда приятно подразнить Грейсона, особенно когда это отвлекает от собственных проблем, поэтому я сразу так и сделала.

- О, значит, какого-то пушистого кролика? Что ещё может Эмили выдать про тебя?

Грейсон положил ложку на тарелку и мягко улыбнулся:

- Сколько же вам объяснять, что вы заблуждаетесь? Эмили ничего не знает про коридор снов. Не говоря уже о том, что она никогда не стала бы шпионить в чужих снах. Для этого она слишком разумна и реалистична.

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело