Выбери любимый жанр

Высоко над уровнем моря - Метелин Олег - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

Поворачиваюсь, размышляя, что в этом, 1991-м году, второй день рождения придется отмечать только с Сергеем Кондрашовым: Пашка Миревич из Питера тоже не звонит. Видимо, какие-то проблемы с бизнесом.

Мой удивленный взгляд останавливается на Наталье. То прошлое, из которого я с трудом возвращаюсь, перевешивает во сто крат коротенький опыт нашего с ней общения. Где-то в глубине подсознания даже вспыхивает вопрос: «А эта что здесь делает?» Потом спохватываюсь: ах да, любовь-морковь и два билета на художника Васильева.

– Ну что, Наташ… – стараюсь смотреть ей в глаза как можно проникновеннее, – Васильев твой в любом случае медным тазом накрылся. Извини, но планы менять не буду. Через пару часов придет Серега. Мне тут еще прибраться нужно, в магазин сходить…

Она снова поджимает свои полные губы и превращается из, в общем, симпатичной и веселой девчонки в стервозную грымзу.

– Ты меня выгоняешь?

– Ну, что ты…

– А ты не хочешь пригласить меня на свое «мероприятие»? – последнее слово она выдала с суперуничижительной интонацией.

– Тебе будет неинтересно.

– Откуда ты знаешь? Ведь ты же сам мне говорил, что застолье в присутствии женщины превращается в банкет. А без нее – в пьянку.

«Черт, не отвяжется!» – подумал я и произнес вслух:

… – Ладно. Наводи в квартире марафет, а я пошел в магазин.

Я выскочил из подъезда и с облегчением поднял голову вверх – с ночи шел снег. Пушистые разлапистые комочки покрывали свежим саваном изуродованную грязным асфальтом, заляпанную бензином и загаженную мусором межвременья московскую землю.

В этом году зима пришла поздно.

Через два с половиной часа пришел Сергей Кондрашов. Скрывать свои чувства мой друг в последнее время разучился – на семейном фронте дела идут все хуже. Вот и сейчас, глядя на его расстроенное лицо, на которое Серега пытается надеть маску наигранного веселья, я догадываюсь: опять поругался со своей женой Людмилой.

Люду я видел всего один раз. Рослая красивая двадцатидвухлетняя блондинка. Внешне с Натальей, среднего роста брюнеткой, правда с весьма смазливой физиономией и большими голубыми глазами, она ничего общего не имеет. Но это только внешне. По внутренней же организации, подозреваю, они – родные сестры.

Для тушения семейного кризиса Сергей притащил с собой бутылку водки. Итак, с моей, купленной на талон еще в конце прошлой недели, уже две.

Я делаю смотр сервировке стола. Она отображает нищету магазинов конца 91-го. Хорошо еще, что приберег банку огурцов. Без этого трехлитрового баллона закуска на столе вовсе бы потерялась.

Буханка черного хлеба, тарелка с вареной колбасой, выложенная в вазочку банка сардин в масле и дистрофичный салатик из свежей капусты – ничто против двух бутылок водки на троих. Особенно если учесть, что Наталья водку не пьет. Она смакует специально купленную для нее бутылочку яблочного сока и с иронией посматривает на нас.

Сказать, что Наташа недолюбливает Сергея – значит, ничего не сказать. Она его терпеть не может. Я долго ломал голову над причиной этой странной ненависти – Серый ей ничего плохого не сделал. Потом понял: из чувства ревности.

Наташа Морецкая, симпатичная девятнадцатилетняя студентка Плехановского института торговли, или попросту «Плешки», делает все, чтобы занять в моей жизни доминирующее место. Я сопротивляюсь изо всех сил, понимая, что таким образом уменьшается процент моей личной свободы. Видимо, делаю это недостаточно активно: влияние моей пассии растет.

В последнее время она повела активное наступление на тех, кто мешает мне, по ее мнению, стать полноценным членом общества. То есть жениться на ее прелестях, перестать болтаться по кабакам и начать копить на квартиру в Москве. Объектом атаки стали мои друзья.

Их у меня немного: Вовка Грачев, Пашка Миревич – в Питере, Сергей Кондрашов – здесь в Москве. Есть еще несколько человек в других городах Союза, но я их не видел со времен службы в армии. Школьные товарищи в счет не идут. Я еще не в том возрасте, чтобы ностальгически вздыхать о тех, с кем балбесничал в отрочестве.

Серега оказался ближе всех, поэтому на нем сосредоточилась вся сила отторжения и неприятия. И тут я уперся.

…В тот июль колонна грузовиков, которую сопровождала наша рота, остановилась под Мазари – Шарифом в самый что ни на есть полдень. БМП, на которой жарило задницы наше отделение, встала у блок – поста. Мы ссыпались с раскаленной брони и кинулись искать хоть какое-то подобие тени.

Младший сержант Виталька Воронин, командир отделения, потряс пустой фляжкой, глянул на белесое афганское небо и скривил спекшиеся губы:

– Водички-то, йок!

Взгляд Воронина остановился на мне, тогда, в 1987 году, зеленом салабоне:

– Ну-ка, Протас, дернись на блок-пост. Попробуй хотя бы пару фляг набрать!

В ближайшей траншее «блока» я наткнулся на старшего сержанта в расстегнутом хэбэ. Старшой сидел на ящике в просторном пулеметном гнезде (над которым натянули кусок брезента, создававший прохладу) и дул из котелка компот.

– Куда прешь? – старший сержант упер ногу в выгоревшей до белизны штанине в противоположную стенку траншеи и перегородил мне дорогу.

Я объяснил.

Сержант сделал солидный глоток из котелка, смачно прожевал черносливину и выплюнул косточку, проследив взглядом за ее полетом. После чего осмотрел с ног до головы мою запыленную фигуру, определив в ней молодого солдата, и изрек:

– Самим мало! Топай, «слон», отсюда. Нечего здесь лазить.

В другой раз я бы выругался в душе и предпочел не связываться со «стариком» да еще на чужой территории. Но в ушах еще стоял оглушительный грохот «духовского» ДШК и залп «шайтан – трубы», которыми нас окатили на рассвете при выходе из «зеленой зоны». Я рванул с плеча автомат.

– Ты чо?! – вытаращил глаза жлоб и влип в стену, – ты чо, контуженный?!!

Про пулемет, стоявший тут же под рукой, он даже не вспомнил.

– Завалю, гнида… – чужим, металлическим голосом проговорил я.

– Серый!!! – пронзительно заблажил жлоб куда-то мне за спину.

Я сжал зубы и приготовился ткнуть стволом этой суке куда-нибудь под ребра. Штука это достаточно болезненная – знаю по своему личному опыту.

Сержант уловил мое движение и, судорожно двигая кадыком (компот у него там застрял, что ли?), крикнул:

– Серый! Налей баче компота!

– Пожалуйста, – прозвучал спокойный голос с акающим акцентом.

Я понял, что его обладатель стоял где-то поблизости самого начала конфликта. Стоял и не собирался вмешиваться.

… – Давай фляжки, бача.

В небольшой палатке, где размещалась кухня блок – поста, Сергей, плотный парень одного со мной призыва, кроме компота насыпал в мои карманы сухофруктов, приговаривая:

– От жажды это здорово помогает, кисленькое…

А на прощание добавил:

– Будешь в наших краях – заходи в гости. Угощу, чем Бог пошлет.

Хмыкнул:

– Знатно ты Федю шуганул. У нас его никто не любит. Определение точное: гнида.

Так я познакомился с Сергеем Кондрашовым.

Вернувшись из армии весной 1989 года, я восстановился на дневном отделении второго курса универа. Тут же, в Москве, устроился на работу. До этого, поболтавшись пару месяцев у себя на родине, понял: ничто не связывает меня с городом детства. Афган обрезал все.

Осев в Москве, первым делом нашел Серегу. Он был единственным человеком, которого я хорошо знал в этом суматошном городе. Наташа появилась гораздо позже – после парочки откровенных шмар… Лучше бы продолжал общаться со шмарами: по крайней мере, с теми все было просто.

…Черт возьми, нельзя брать сразу такой темп. От первой бутылки почти ничего не осталось, а ведь только третий тост провозгласили. Третий тост – за погибших в Афгане. После него Серегу несет: он начинает бомбить собеседников воспоминаниями.

По предыдущим пьянкам я эти рассказы знаю наизусть, поэтому слушаю в треть уха. Сейчас меня больше волнует горячее бедро Наташки. Оно прожигает меня насквозь, но я все же нахожу в себе силы удивиться феномену мужской природы. Классическая фраза «по последней, а потом по бабам» работает безукоризненно.

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело