Кандидат наук
(Повесть, отчасти сатирическая) - Троепольский Гавриил Николаевич - Страница 36
- Предыдущая
- 36/39
- Следующая
Первым делом Карп Степаныч обратился к счетоводу насчет выписки меда. Счетовод спросил:
— Сколько?
— Килограммов пятнадцать-двадцать, — ответил Карп Степаныч, помня о емкости макитр.
— Ордер выписать могу, а количество надо согласовать с председателем. Для вас, возможно, и разрешит.
— А где я могу видеть председателя? — спросил Карлюк.
— Он в кабинете у себя, но сказал — сегодня никого принимать не будет. Очень занят. Очень!
— А вы доложите: приехал лектор, кандидат сельскохозяйственных наук.
— Он знает. Но ему некогда. А насчет меда я сам зайду. Для вас, возможно, выпишет.
Карлюк подождал, сидя в кабинете счетовода. Он думал: «Ну и бюрократ же председатель! Вот и подними с ними сельское хозяйство, с такими».
— Что? Меду ему? — спросил Филипп Иванович у счетовода.
— Просит двадцать килограммов.
— Дай-ка мне ордер! — И Филипп Иванович собственноручно написал: «Двести граммов».
Счетовод вышел из кабинета и сказал Карлюку:
— Пожалуйста! Я говорил, выпишет. И выписал.
Только не заметил Карп Степаныч ехидной улыбки на лице. Карлюк взял ордер и, не глядя, сунул в боковой карман, будучи уверен, что двадцать килограммов меда у него в кармане.
— Иди получи, — сказал он самодовольно Изиде Ерофеевне, придя на временную квартиру и подавая супруге ордер неразвернутым.
— Выписал? — обрадовалась Изида Ерофеевна.
— А как же! Цена плевая — копейки. Иди! Попросишь кого-нибудь из колхозников донести. Дай ему за это гривенник. Дай, дай! Ничего, дай!
Вскоре Изида Ерофеевна прибыла в кладовую с макитрой в каждой руке. Она подала ордер. Кладовщик Иван Григорьевич Кузин надел очки, посмотрел на ордер, повернул его и еще раз посмотрел с тыловой стороны, потом поверх очков посмотрел на макитры, окинул взором Изиду Ерофеевну. Он не сказал ни единого слова, а взвесил кусочек меда, указал пальцем на него и только тогда произнес первое слово, сняв очки:
— Берите.
— Это что?! — воскликнула Изида Ерофеевна.
— Двести граммов меда, — холодно ответил кладовщик.
— Сколько?! — взвизгнула покупательница.
— Двести. На! Смотри ордер. — Иван Григорьевич перешел на «ты», потеряв уважение к клиентке.
— Не нужен мне твой ордер! Ты что, мои горшки измазать медом хочешь?! Невежа!
— Нужны-то мне твои горшки, — спокойно ответил кладовщик. — Мне они хоть бы век не были, твои горшки. Мне все едино — чистые они или грязные, твои горшки. Подумаешь! Твои горшки! «Неве-е-жа»! Подумаешь, какая «вежа» приехала! Вас тут только допусти, вы весь колхоз выпишете по ордерам ни за копейку. Иди, иди! Мне некогда с тобой антимонии разводить.
Изида выскочила из кладовой, забыв макитры.
С этого и началось варение Карпа Степаныча в гуще жизни.
Наступил вечер. В клуб собралось народу уйма! Карп Степаныч взошел на сцену, чуть расстроенный поведением кладовщика и его обращением с супругой. Однако он утешился тем, что завтра можно исправить всю эту неприятность и осадить зазнавшегося невежу. Василий Сергеевич Боев (тот самый Вася Боев, бригадир тракторного отряда) объявил:
— К нам приехал кандидат сельскохозяйственных наук товарищ Карлюк. Он прочтет лекцию на антирелигиозную тему. — Вася обернулся к Карлюку и спросил: — Как называется ваша тема?
— «О строении солнца и звезд и есть ли бог», — ответил Карлюк.
— «О строении солнца и звезд и есть ли бог», — повторил Вася. И добавил: — Просим вас, товарищи, слушать тихо. Вопросы задавать после лекции. Чтобы культурно. Прошу! — обратился он к Карлюку.
Карп Степаныч стал за трибуну. Перед ним сидела публика разных возрастов — от семилетних ребят и до глубоких стариков. Были здесь и празднично одетые и просто в рабочей одежде. И начал он уверенным баском свою лекцию. Он говорило туманностях, о том, как они образуются, как во вселенной нет ни начала, ни конца и какая земля маленькая по сравнению с большими звездами. Но говорил он не «от себя», а по брошюре «Серия № 3» издательства «Знание». Он старательно переписал опубликованную в брошюре лекцию и читал ее, как свою, добавляя лишь слово «товарищи»:
— «Принято считать, товарищи, что атом кислорода имеет атомный вес, равный в точности шестнадцати элементарным единицам, товарищи. Одна шестнадцатая доля массы атома кислорода принята за единицу, товарищи… Масса атома водорода равна единице и восемьсот двенадцать стотысячных, а масса нейтрона — единице и восемьсот девяносто три стотысячных. Товарищи! Если выразить массу протона в граммах, то она окажется, товарищи, чрезвычайно малой, а именно: один и шестьдесят семь сотых, умноженное на десять в минус двадцать четвертой степени грамма, товарищи». — И он написал на доске мелом: 1,67·10-24. — Понятно, товарищи? — спросил он, не ожидая ответа.
— Понятно, — неожиданно откликнулся Пал Палыч Рюхин. — Валяй дальше.
— Тише! — предупредил Вася Боев и постучал о графин, давая этим понять о неуместности реплики.
Карп Степаныч продолжал:
— «Вещество, находящееся в недрах звезд, является смесью быстро движущихся частиц: атомных ядер, электронов и частиц излучения — фотонов. Здесь господствует полный… „беспорядок“… столь непривычный для „земной“ действительности… Обратимся к так называемому уравнению Клайперона. — Карп Степаныч написал мелом уравнение. — Это уравнение связывает давление, товарищи, плотность и температуру так называемого идеального газа, товарищи».
Кто-то громко вздохнул. Кто-то кашлянул. Кто-то неожиданно зевнул, громко, с потягом.
Василий Сергеевич написал лектору записку:
«Закругляйтесь. Могут не выдержать. Я свой народ знаю».
Карп Степаныч прочитал записку, посмотрел на Боева, на публику и спросил:
— Вам понятно, товарищи?
— Понятно! — ответил кто-то из задних рядов. — Давай теперь про бога.
Но лектор еще целый час продолжал в том же духе. Под конец лекции он заговорил «от себя»:
— Итак, товарищи! Вселенная не имеет ни конца ни краю. Вот почему и нет бога: ему жить негде… А троица, ваш престольный праздник — бог-дух, бог-отец, бог-дед, — это от язычников осталось. Верьте, сам лично читал в книгах. — И Карп Степаныч поклонился в зал.
Пал Палыч Рюхин, поскольку он сидел в передних рядах, встал со скамейки и тоже поклонился лектору, уже из зала. При этом Карп Степаныч подумал: «Вежливые люди!»
— Какие будут вопросы? — спросил у публики Василий Сергеевич.
Сначала публика задвигалась, зашевелилась. Потом как-то сразу и затихла. Вопросов не было. Только один престарелый колхозник проскрипел:
— «Бог-дед» — нету такого. Бог-сын есть. А бог-дед не бывает.
— Ну что ж, задавайте вопросы, товарищи! — обратился еще раз Боев.
И вот из глубины зала зазвучал голос мальчика:
— Почему Меркурий обращен к Солнцу всегда одной стороной?
Стало еще тише. Карп Степаныч молча поднял глаза в потолок, будто обращаясь к небу. Он вспоминал. Потом переспросил:
— Меркурий?
— Да, Мелкурий, — подтвердил Пал Палыч Рюхин. — Почему так? Давай, давай, Васька! — обратился он туда, откуда был задан вопрос.
— Видите ли, дорогие и многоуважаемые товарищи! Меркурий, конечно, планета. Так? Планета. А раз она, планета, вращается, то, значит, вращается она с одной стороны, а с другой стороны… нельзя так думать, что она… не вращается. Отсюда вывод: даже астрономы не могут сказать «почему», а я не астроном.
— А кто же? — спросил голос.
— Кандидат сельскохозяйственных наук.
— А это что — кандидат?
— Степень такая есть, ученая, — ответил Карлюк.
— А-а! — протянуло сразу несколько голосов.
— Одним словом, по сельскому хозяйству?
— Да.
— А чего же это вам, дорогой товарищ кандидат, пришлось по звездам-то читать? Вы бы и говорили по сельскому хозяйству. Оно нам сподручнее понимать.
Это сказал тот самый кладовщик, Кузин Иван Григорьевич. Здесь он был без очков, потому что видел хорошо. Вообще говоря, Иван Григорьевич — личность в колхозе приметная. Лет ему под семьдесят. Бородку носит клинышком, ходит в помятой шляпе. С первых дней организации колхоза и до настоящих дней он с удовольствием разъясняет колхозникам новости из газет и журналов. В бога он совсем не верит, ни капельки. А самое главное, до почтенной старости спокоен и… маленько хитроват. Это он переключил лектора на сельскохозяйственную тематику в надежде на то, что удастся его «прощупать». Так и звучала в его словах нотка: «А ну-ка, что ты за птица?» И он после паузы добавил:
- Предыдущая
- 36/39
- Следующая