Выбери любимый жанр

Золотое сечение (седьмая скрижаль завета) - де Куатьэ Анхель - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

Помните? Вы признаетесь человеку в любви, в чем-то сокровенном, а ваше признание звучит как банальность, как глупость, даже пошло. Вы чувствуете другого человека, он вам дорог. Но стоит вам начать говорить... и все пропадает. Слова и смысл разъезжаются на глазах, как полы плохо сшитого пиджака!

Да, истинный смысл — всегда между слов. Он испаряется, улетучивается, когда вы пытаетесь облечь его в слова. То, чему мы привыкли доверять, то, чему мы привыкли верить — наша собственная речь, обманывает нас. Не заблуждаемся ли мы, в таком случае, и в самих себе?.. Вот вопрос, который ставит перед нами „слово"!

Слово, — говорил другой наш великий соотечественник, — это „гробик для мысли". Несмотря на шутовской характер этого определения, оно предельно точное! Но что получится, если мы продолжим эту аналогию? Получается, что наше с вами сознание, скроенное из слов, не что иное, как кладбище!»

Включился диапроектор, на экране замелькали графики, диаграммы, таблицы, схемы. В ход пошла специальная терминология — дискурсы, семантические поля, компиляции означающих, симулякры, системы коннотаций и так далее.

Лектор представлял материалы своих собственных исследовании, различных тестовых замеров и научных экспериментов. Анализировал данные, полученные другими учеными, и философские теории. В лучшем случае, я понимал два слова из трех, может быть — одно из двух. Но я слушал, не отрываясь, словно загипнотизированный.

Я следил за его мыслью. И факты неумолимо приводили меня к выводу, пугающему своей простотой и точностью. Да, сознание способно познать истину, более того — у нас есть шанс увидеть ее со всех сторон. Но каждая из этих «сторон» воспринимается сознанием отдельно, собрать же их воедино, в единое целое, оно не может.

«А целое есть нечто большее, нежели простая совокупность его частей», — лектор повторял эти слова Платона раз за разом, раз за разом.

Сознание, в принципе, может узнать все части истины, но именно части. Оно не способно объединить их в единство истины. И поэтому истина, преломленная сознанием, всегда разрезанная, мертвая. Сознание приближается к истине, но не в силах удержать ее.

Оно уплощает истину и, что самое ужасное, даже не отдает себе в этом отчета!

Когда мы смотрим фильм, мы видим людей, предметы, перспективу. Изображение кажется нам трехмерным, объемным. Но на самом деле экран плоский и изображение на нем двухмерное. У нас возникает иллюзия трехмерности. Очень достоверная, но иллюзия. И мы ведь даже не задумываемся об этом! Обманываемся и рады.

Но когда то же самое происходит с истиной, это уже не забава, это трагедия! Нам кажется, что мы постигаем истину, но это не она. Мы думаем о ней, а на самом деле лишь играем с ее фантомом. Мы, в лучшем случае, реконструируем ее контуры, а нам кажется, что мы открыли для себя ее смысл.

Я был потрясен и обескуражен. Посмотрел на Данилу — и он сидит завороженный. Нежданно негаданно мы попали на лекцию о том, что мучило нас все последнее время! Мы нашли уже шесть Скрижалей Завета, но мы так и не знаем, как ими распорядиться. И главное — их смысл в тысячи раз сложнее слов, которыми они высказаны!

Понимая это, мы с Данилой и решили написать эти книги. Не перечислить Скрижали, а рассказать о них так, чтобы люди могли почувствовать их суть, скрытый в них смысл, их подлинное существо. Но ведь и это — только полумера. Как только истина становится достоянием сознания, она умирает, рассыпается, теряет себя...

И оказывается, наши опасения не были напрасными. Это не паранойя и не мания преследования! Действительно, о Скрижалях, как и о любой истине, нельзя говорить напрямую. Это обесценит ее! Так испанцы когда-то переплавили золотые сокровища инков. Желая обогатиться, они обеднели. Скрижали — это не слова, это то, что за ними.

Диапроектор погас. Лекция подошла к концу. Молодой человек, стоящий на кафедре, печально развел руки и произнес:

«Мысль умирает на кончике пера», — горько шутил Гете. «Слово — это не что иное, как отдаленное и ослабленное эхо мысли», — говорил Гюстав Флобер. Ну и, наконец, все мы знаем, что „мысль изреченная есть ложь". Так как же быть?!

Если слова не позволяют мне сообщать другому себя, если другой не может мне рассказать о себе при помощи слов, и если истина, сформулированная в словах, не жилец, не лучший ли, в таком случае, способ — общаться молчанием?..»

Тут лектор улыбнулся и окинул взглядом безмолвную аудиторию.

«Но ведь, несмотря на все это, вы пришли сюда, чтобы слушать, — сказал он через мгновение. — Следовательно, „слово“ не безнадежно. У нас есть шанс быть услышанными... Хотя бы самую малость, хотя бы в самом главном. Но даже для этого мы должны будем научить свое сознание, цепляющееся за слова, смотреть поверх слов.

Так что не торопитесь с выводами, постарайтесь увидеть то, что прячется за словами. Забудьте все, что вы слышали сегодня, и пусть интуитивно схваченная вами мысль родится в вас заново, станет вашей мыслью. Объясняя ее себе, вы воспользуетесь другими словами, но ее суть останется прежней. Истина — как раз в этой сути, а не в словах.

А вот путь от вашей истины, от личной истины к истине общей до сих пор не ясен. Совершенно! И мы должны признаться себе в этом. Да, наше духовное общение — пока лишь фикция. Наши души не общаются и не знают друг друга. У них нет общего языка, языка, на котором они могли бы говорить друг с другом в свете истины.

Мы в самом начале пути. Нам нужна истина, которая смогла бы объединить нас. Истина, высказанная на языке, понятном сердцу. Истина, которая могла бы переходить из уст в уста, от души к душе без искажений и кривотолков. Пока же все это только мечта. Сделаем ли мы эту мечту явью? Зависит от того, сможем ли мы изменить свое сознание.

Мне пришла записка со стихотворением Чжуан Цзы. Спасибо ее автору, я прочту всем:

„Назначение рыбной блесны — поймать рыбу, А когда рыба поймана, блесна забыта. Назначение слов — сообщить идеи. Когда идеи восприняты, слова забываются. Где мне найти человека, позабывшего слова? Он — тот, с кем я хотел бы поговорить"».

Гробовая тишина. Полтора часа пролетели, как одно мгновение. Кто-то громко выдохнул, словно держал в себе воздух все это время, и раздались хлопки. Сначала редкие, одиночные, в разных концах зала. Но уже через секунду вся аудитория стоя аплодировала докладчику.

— И не делайте вид, что вы меня поняли! — пошутил он.

И все рассмеялись. Право, это прозвучало очень смешно. Философский парадокс: «Поймите меня — вы не можете меня понять!»

— А еще он любит повторять за Сократом: «Я знаю то, что ничего не знаю». Лукавит, конечно, — улыбнулась сидящая рядом Саша и позвала нас с Данилой. — Пойдемте, я вас представлю...

Мы спустились с галерки и подошли к кафедре. Здесь толпились люди. Они увлеченно переговаривались друг с другом, что-то обсуждали, смеялись, шутили.

— Андрей, — обратилась Саша к своему учителю, — это Анхель и Данила!

Он обернулся и внимательно посмотрел на нас своими большими серо-зелеными глазами:

— Ну, здравствуйте! — он пожал нам руки и обратился к Саше: — Настоящие! Как в кино.

Данила не знал что сказать, он растерялся и вымолвил только:

— Очень интересная лекция...

— Да, — подтвердил я.

— Спасибо, — улыбнулся Андрей. — А я читал ваши книги. Потрясающая головоломка!

— Головоломка?.. — не понял Данила.

— Ну, да, — пожал плечами Андрей.

— Но это правда... — вмешался я.

— Вы создали потрясающую головоломку! — замотал головой Андрей. — Правда это или не правда, или вам кажется, что это правда. Какая разница? Понимаете, я ученый, я не могу думать иначе. Я не верю в чудо. И у меня есть разумные объяснения всего, что с вами происходило. Разумные — это значит «не чудесные». Мозг — фантастическая штука! Она способна еще и не на такое!

Все, о чем вы пишите, может быть и плодом фантазии, и галлюцинозом, и психо-делическим переживанием, и сном, и реальными фактами. Я могу объяснить психофизиологическую природу любого из ваших «опытов». И даже вы сами можете не знать, что было на самом деле, а что вам только пригрезилось. Так или иначе, эти книги интересны мне как ребус, как загадка!

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело