Выбери любимый жанр

Господин арматор (СИ) - Хорошавин Сергей - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

Иван Васильевич задумался, запустил пальцы в бороду, а его братья оторвались от трапезы и подвинулись ближе. Остальные бояре заминки не заметили и продолжили пировать.

– Висковатый баял, ты за год завод поднял? – спросил государев дворецкий Семён Васильевич Шереметьев

– За полтора, если с лета считать…

– А много ль денег вложил? – заинтересовался ивангородский наместник Микита Васильевич Шереметьев.

– Так сразу и не счесть, а начинал с пятиста рублей, которыми государь пожаловал.

– Федька Сукин говаривал за одни ядра четыре тысячи из казны прошлой осенью плачено, – сказал Иван Васильевич, – Дело выгодное, как ни крути!

– Притом, что ядра восемь алтын и две денги за пуд, а железо у шведов казна по двадцать алтын покупает…

– Однако! – крякнул Семён Васильевич.

– Я так мыслю, надобно у шведов землицу под это дело отнять, покуда они слабы! – спросил ивангородский наместник, – Эх, знать бы, где рудой земля богата…

– За оным дело не станет: есть у меня люди, что в рудах сведущи, я их туда отправлю, коли надобно, а пока хватит об этом, а то вон как остальные уши навострили…

Утро десятого мая тысяча пятьсот пятьдесят пятого года от Рождества Христова, оказалось для меня недобрым. И дело было не в похмелье, которое я снял привычным рассольником, благо, консервированные огурцы в стеклянных банках давно вошли в мой стратегический запас. И то, что пока так и не удалось найти потерянную мину, было совершенно ни при чём. Первое что я увидел, выйдя из шатра – хмурое небо, затянутое тучами и длинные нити дождя, хотя ещё вчера было ясно, как и всю предыдущую неделю. Но то, что я увидел минуту спустя, изменило все мои планы на сегодняшний день, да и на ближайшую неделю тоже…

Хмурый мужик вёл под уздцы чалую лошадь с волокушей, на которой лежало несколько голых детских трупов. Я видел войну во многих её проявлениях, изредка и такое встречал, но каждый раз сердце на миг замирало – не должно быть так…

– Откуда они?

– То служилые татары Григория Никитина сына Сукина полона нахватали, – вздохнув, ответил мужик, – Мужиков да девок продали, а этих кто возьмёт? Покуда в возраст войдут, года три али четыре пройдёт, а до тех пор их кормить потребно…

– И что ж их татары – всех в расход?

Мужик понял не сразу, что я имею в виду, но потом догадался о чём я, и почесав затылок, ответил:

– Господь спаси, они их и кормят… кониной. Токмо вот беда – мрут ребятишки, то ли с непривычки, то ли простыли в ямах, а может лихоманка какая…

Весь остаток дня я занимался тем, что выкупал у татар, оставшихся в живых ребятишек. За ценой служилые татары не гнались, отлично понимая, что завтра можно и вообще ничего не получить – многие могут и не дожить. К тому же полона нахватали столько, что цены рухнули до непотребства: взрослый мужчина стоил не более трёх алтын и двух денег, девок отдавали по пять, а за детей более алтына практически никто не просил. Тем не менее к вечеру моя казна облегчилась на весьма солидную сумму, кроме восьми с лишним сотен детишек, пришлось прикупить у татар дюжину тощих коров, явно угнанных у местного населения, а также изрядный запас толокна у поместных…

Спасённых детишек я разместил в башне Локамунда и прилегающих к ней зданиях, благо к обеду мои бойцы таки нашли потерянный боеприпас, после чего, сняв взрыватель, вынесли из подвала. Сначала мальцов отпаивали квасом и бульоном, постепенно переводя на нормальную еду. Три полевые кухни едва справлялись с готовкой, так что пришлось спешно возводить большую кирпичную печь под четыре огромных чугунных котла. Последние, кстати, удалось купить у ладожских людей Бориса Зачесломского, втрое дороже нашей цены, по которой они были в своё время проданы в Нижнем Новгороде купчикам. В сумме на всё про всё ушло порядка шестидесяти рублей, причём дороже всего обошлись купленные на мясо коровёнки. Пользуясь отсутствием конкуренции, сговорившиеся татары, наотрез отказались отдавать их дешевле полста алтын за штуку, притом что скотина, можно сказать, дышала на ладан: видать не особо её кормили, после того, как отняли у законных хозяев.

За ночь мы недосчитались тридцати семи человек. Впрочем, утром татары, с которыми я не успел переговорить ранее, привели ещё около шести сотен полоняников, причём более сотни взрослых. С натяжкой конечно, в это время принято взрослыми считать и пятнадцатилетних недорослей. Вот их-то мне пришлось выкупать втрое дороже, а за сестер-тройняшек татарин, захвативший их прошлым днём в Выборге, просил ни много ни мало – шесть рублей, напирая на их красоту и невинность. Я бы послал его лесом в степь, но ладные девицы в сильно помятых платьях бросали на меня столь умоляющие взгляды, что пришлось их выкупить, тем более что у меня уже созрел план, как использовать этих немецких красоток. Весна, да и вторая молодость требовали своего, но и о деле я не забывал – а тут такая возможность совместить приятное с полезным.

Цену я всё-таки сбил на четверть, хотя девицы стоили своих денег. Кроме родного немецкого языка, они говорили по-шведски и по-фински, вполне сносно объяснялись на латыни и для купеческих дочерей были довольно образованы. Девственницами они, конечно, не являлись, шестнадцать лет – не тот возраст для XVI века. К тому же у каждой до недавнего времени был молодой и нетерпеливый женихи. По большому счёту это подарок судьбы, так удачно вписавшийся в мои планы относительно Густава Вазы и его сынка. К тому же зная меркантильность рижских немок, можно быть уверенным, что их легко будет уговорить ради будущей безбедной жизни помочь "растопить лед в сердце суровых шведских рыцарей".

Утром я послал гонцов на Выксу, с наказом строить жильё для ребятишек по тем наброскам, которые я готовил всю ночь при свете масляной лампы. Запас сухого леса у нас большой, опытных плотников много, так что к осени справятся. Кирпич для печей тоже в наличии, но тут другая беда: мало печников, поэтому печи придётся ставить чугунные, по две отопительные и одну поваренную с котлами, сковородами, съёмными чугунными конфорками и духовым шкафом.

Спустя три дня, в четверг, мои ребята, наткнулись на шведских моряков, просидевших всё это время в башне Хакона и выползших теперь в город в поисках провианта. Похмельных "ходоков" оперативно повязали, не взирая на вялые попытки сопротивления. Остальных заблокировали в башне. Внутрь без моего приказа, рискуя нарваться на нож, никто не полез – железная дисциплина бойцам прививалась с самого начала. Я решил не торопить события, и просто велел подогнать к забаррикадированной двери одну из полевых кухонь и начать готовить прямо под носом у оголодавших мореходов. А затем поговорил с теми, что попались. Поскольку "на охоту за снедью" послали наиболее трезвых, если употребление подобного термина вообще возможно в отношении людей, не падающих наземь только благодаря навыку хождения по шаткой палубе в сильный шторм, часа через два мы пришли к полному согласию.

Некоторые из них вполне сносно говорили по-русски, а часть из них так и вовсе оказались немцами, так что довольно быстро поняли, что даже если я вдруг, по какой-то причуде, отпущу их на все четыре стороны, деваться, увы, некуда – уцелевших кораблей в порту не осталось. Другие вряд ли появятся на горизонте до заключения мирного договора между Россией и Швецией. Так что как минимум ближайшие полгода им придётся перебиваться случайными заработками, стараясь не умереть с голода, Поэтому предложение перейти из статуса пленников в разряд вольнонаёмных они приняли с радостью, особенно если учесть что предложение это последовало где-то ближе к середине скромного, но весьма вкусного обеда. А по окончании оного, я предложил помочь принять мое, несомненно, выгодное предложение остальным, которые ещё не удосужились покинуть сырой подвал башни Хокона.

В финансовом отношении "морские волки" откровенно выиграли: особой работы на ближайшее время не предполагалось, если не считать за оную мою просьбу выбрать из числа выкупленного полона тех мальчишек, что более-менее знают шведский язык и начать их учить морскому делу и соответствующей терминологии. Тут не столько результат важен, сколько отвлечь ребят от страшных реалий жизни. Несмотря на нормальную кормёжку каждое утро, смерть собирала свой урожай: за три ночи мы потеряли ещё более сотни. Утешало лишь то, что количество умерших детей с каждым днём сокращалось. С питанием дело тоже наладилось: дождавшись окончания разгула грабежей в городе, постепенно начали возвращаться рыбачьи лодки. Местным рыбакам было всё равно кому продавать свой улов, лишь бы покупатель платил исправно.

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело