Выбери любимый жанр

Солнечная лотерея - Дик Филип Киндред - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

— Откуда у вас эти сведения? — спросила Элеонора. — Вы не имеете отношения к отделу кадров, и это не входит в вашу компетенцию.

— Я руководствуюсь здравым смыслом, — ответил Вейкман.

Он встал между Элеонорой и Бентли.

— Вы теряете время, — сказал он Теду. — Идите лучше в бюро по найму на Холмах. Им всегда нужны биохимики.

— Знаю. Я работал на систему Холмов с шестнадцати лет.

— Тогда что вы здесь делаете? — спросила Элеонора.

— Из Птицы Лиры меня уволили.

— Идите в Суонг.

— Нет, — отрезал Бентли. — Я не хочу больше слышать о Холмах.

— Почему? — удивился Вейкман.

— Холмы насквозь прогнили. Система изживает себя. Там все зависит от того, кто больше даст.

— А что вам до этого? — рассмеялся Вейкман. — У вас есть свое дело…

— Конечно, мне платили за мое время, мои умения, мою преданность. Я имел великолепную лабораторию с новейшим оборудованием. Мне были гарантированы мой статус и общее покровительство. Но я спрашивал себя, чему и кому я служу? Где результаты моей работы?

— И где же? — спросила Элеонора.

— Нигде. Это была служба ни для кого.

— А кому вы должны были служить?

— Я не знаю, — сказал Бентли. — А разве вы не хотите, чтобы ваша работа кому-то была полезна? Если верить теории, то Холмы — это отдаленные и независимые друг от друга экономические единицы. Но там только и делают, что наживаются на девальвации, на стоимости перевозок, на пошлинах… Холмы не служат людям — это паразитирующие организмы.

— Я и не считал Холмы филантропическими предприятиями, — сухо сказал Вейкман.

Бентли смутился. Его собеседники смотрели на него как на шута. А чего, собственно говоря, он хотел?

На Холмах у него было приличное жалованье. Он был классифицированным специалистом. Так чем же он недоволен? Впрочем, диагноз ясен: он остро переживает отсутствие ощущения реальности. Этот атавизм из него не смогла вышибить даже клиника детского воспитания.

— Почему вы думаете, что в Директории будет лучше? — спросил Вейкман. — Мне кажется, вы питаете необоснованные иллюзии.

— Дайте ему присягнуть, если это может составить его счастье, скороговоркой проговорила Элеонора.

Вейкман покачал головой:

— Я не дам ему присягнуть.

— Тогда это сделаю я, — сказала Элеонора.

— Ваше право, — произнес Вейкман и, достав из ящика стола бутылку шотландского виски, налил себе.

— Ко мне кто-нибудь присоединится?

— Нет, спасибо, — отрезала Элеонора.

— Что все это означает? — резко спросил Тед. — Директория вообще-то функционирует? Вейкман рассмеялся.

— Тише, тише! Вы, похоже, уже начинаете избавляться от своих иллюзий. Мой совет, оставайтесь там, где вы есть, Бентли. Вы сами не знаете, что для вас хорошо.

Элеонора вышла в соседнюю комнату. Вернувшись, она поставила маленький пластмассовый бюст Ведущего Игру на середину письменного стола.

— Идите сюда, Бентли. Я приму вашу присягу.

Когда Тед подошел, Элеонора дотронулась до его амулетов.

— И это все, что вы носите? — она указала на целую коллекцию амулетов на своей груди. — Не понимаю, как вы решились явиться сюда почти без амулетов? — в ее глазах искрилась насмешка. — Может, поэтому вас и не преследует удача?

— Мой выбор хорошо продуман, — возразил Тед. — Причем один из этих амулетов мне только что подарили.

— Да? — игриво воскликнула Элеонора. — Похоже, он от женщины.

— Я слышал, Веррик не носит амулетов.

— Совершенная правда.

— У него нет в этом нужды, — включился в разговор Вейкман. — Когда фирма выбрала его, у него был уже класс шесть-восемь. Это ли не удача? Он прошел все ступени так же, как дети проходят через стадии развития. Он чувствует удачу каждой клеткой своего организма.

— Люди стараются дотронуться до него в надежде, что это принесет им удачу, — сказала Элеонора и добавила: — Я сама это часто делаю.

— И успешно? — спросил Вейкман.

— Я не родилась в том же месте и в тот же день, что Риз, — печально сказала Элеонора.

— Я не верю в астрокосмологию, — произнес Вейкман тем же спокойным голосом. — Удача — существо капризное.

Он повернулся к Бентли и отчеканил:

— Веррику, возможно, сейчас везет, но это не значит, что так будет вечно, — он указал наверх. — Они хотят подобия равновесия, — и поспешно добавил: — Только не подумайте, что я — христианин или что-то в этом роде. Я знаю — это дело случая. У каждого своя удача. Великих и могущественных ждет падение.

Элеонора крикнула:

— Поосторожней!

Не обращая на нее внимания, Вейкман продолжил:

— Не забудьте того, что я вам сказал. Вы еще не связаны клятвой облегчения. Пользуйтесь этим. Не присягайте Веррику. Вы станете одним из его слуг. Вам это не понравится.

Бентли был поражен:

— Вы хотите сказать, что здесь присягают лично Веррику? Разве это не должностная клятва Ведущему Игру?

— Нет, — ответила Элеонора.

— Почему?

— В настоящий момент существует некоторая неопределенность. Пока я не могу ее вам объяснить. Позже будет свободное место того класса, который вам требуется. Мы это вам гарантируем.

Бентли был шокирован. Он представлял себе, что все будет происходить не так.

— Итак, я принят? — почти с яростью спросил он.

— Конечно, — небрежно бросил Вейкман. — Веррику нужны специалисты класса восемь-восемь. Он с удовольствием наложит на вас свою лапу.

— Погодите, — сказал Бентли, — мне нужно подумать.

Он отступил на несколько шагов. Элеонора ходила взад-вперед по комнате, засунув руки в карманы.

— Есть что-нибудь новое о том типе? — нервно спросила она у Вейкмана.

— Только частное уведомление по закрытому каналу. Его зовут Леон Картрайт. Он возглавляет секту уклонистского толка.

Элеонора сжала виски.

— Господи, может, я не должна была так поступать. Но дело сделано, я уже не могу ничего изменить.

— Да, вы сделали ошибку, — сказал Вейкман. — И только с годами вы осознаете ее тяжесть.

Страх мелькнул в глазах Элеоноры:

— Я не оставлю Веррика! Я должна быть с ним!

— Почему?

— С ним мне не страшно. Он позаботится обо мне.

— Корпус вас защитит и поддержит.

— Я не хочу иметь с Корпусом никаких дел. Все вокруг продажное, так же как и эти Холмы.

— Вопрос в принципе, — сказал Вейкман. — Корпус стоит над людьми.

— Нет, — возразила Элеонора. — Корпус — это мебель, светильники, само это здание… А это все можно купить за деньги, — она передернула плечами. — Он престонист, не так ли?

— Да.

— Мне не терпится его увидеть. Я испытываю какое-то нездоровое любопытство, будто речь идет о диковинном звере с другой планеты.

Бентли ни слова не понял в их разговоре.

— Довольно, — сказал он. — Я готов.

— Превосходно, — Элеонора скользнула к письменному столу, подняла одну руку, а другую положила на бюст Веррика.

— Вы знаете клятву или вам помочь? Бентли знал клятву назубок, но сейчас растерялся. Вейкман неодобрительно взглянул на него и углубился в созерцание собственных ногтей. Взгляд Элеоноры был холоден. Бентли чувствовал, что в этой ситуации что-то не так, но все-таки начал приносить присягу.

Бентли еще не дошел до середины клятвы, как в комнату шумно ввалилась большая группа людей, возглавляемая высоким человеком с мощными плечами. У него была тяжелая походка, землистого цвета лицо с резкими чертами. Стального оттенка волосы свисали беспорядочными прядями. Это был Риз Веррик в окружении сотрудников, связанных с ним личной клятвой.

Вейкман перехватил взгляд Веррика. Элеонора окаменела. С пылающими щеками она ждала, когда Бентли закончит клятву. Как только он договорил, она унесла бюст из комнаты и, тотчас вернувшись, протянула руку:

— Вашу правовую карточку, Бентли.

Бентли отдал карточку.

— Кто это? — спросил Веррик.

— Он класса восемь-восемь.

— Класса восемь-восемь, биохимик? — Веррик с любопытством уставился на Бентли. — Он стоит чего-нибудь?

2
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело