Выбери любимый жанр

Старики - Хэсфорд Густав - Страница 2


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта:

2

Тем не менее, несмотря на то, что Леонарда мудохают до усрачки по тщательно выверенному распорядку, все равно не выходит выучить его так, как других рекрутов во взводе 30-92. Помню, в школе нас учили по психологии, что дрессировке поддаются рыбы, тараканы и даже простейшие одноклеточные организмы.

На Леонарда это не распространяется.

Леонард старается изо всех сил, усерднее нас всех.

И ничего не выходит как надо.

Весь день Леонард лажается и лажается, но никому никогда не жалуется.

А ночью, когда все во взводе спят на двухъярусных железных шконках – Леонард начинает плакать. Шепчу ему, чтоб замолчал. Он затихает.

Рекрутам запрещается оставаться наедине с самим собой.

В первый день пятой недели огребаю от сержанта Герхайма по полной программе.

Я стою навытяжку в чертогах Герхайма – это маленькая комната в конце отсека отделения.

– Веришь ли ты в Деву Марию?

– НИКАК НЕТ, СЭР!

Вопрос явно с подлянкой. Что ни скажешь – все не так, а откажешься от своих слов – сержант Герхайм еще больше навешает.

Сержант Герхайм резко бьет локтем прямо в солнечное сплетение.

– Ах ты, вонючка, – говорит он, и ставит точку кулаком. Стою по стойке «смирно», пятки вместе, взгляд перед собой, глотаю стоны, пытаюсь не выдать боли.

– Ты, гандон, меня от тебя тошнит, язычник хренов. Или ты сейчас же во всеуслышанье заявишь, что исполнен любви к Деве Марии, или я из тебя кишки вытопчу.

Лицо сержанта Герхайма – в дюйме от моего левого уха.

– РАВНЕНИЕ НА СЕРЕДИНУ! – Брызгает слюной в щеку. – Ты ведь любишь Деву Марию, рядовой Джокер, так ведь? Отвечать!

– СЭР, НИКАК НЕТ, СЭР!

Жду продолжения. Я знаю, что сейчас он прикажет пройти в гальюн. Рекрутов на воспитание он в душевую водит. Почти каждый день кто-нибудь из рекрутов марширует в гальюн с сержантом Герхаймом и случайно там поскальзывается – палуба в душевой-то мокрая. Рекруты вот так случайно поскальзываются столько раз, что когда выходят оттуда, выглядят так, будто по ним автокран поездил.

Он уже за моей спиной, и я слышу его дыхание.

– Что ты сказал, рядовой?

– СЭР, РЯДОВОЙ СКАЗАЛ «НИКАК НЕТ, СЭР!» СЭР!

Мясистая красная рожа сержанта Герхайма начинает раздуваться как кобра при звуках чарующей музыки. Его глава буравят мои, они соблазняют меня на ответный взгляд, бросают вызов, чтобы я на какую-то долю дюйма повел глазами.

– Узрел ты свет? Свет истины? Свет великого светила? Путеводный свет? Прозрел ли ты?

– СЭР, ТАК ТОЧНО, СЭР!

– Кто твой командир отделения, гандон?

– СЭР, КОМАНДИР ОТДЕЛЕНИЯ РЯДОВОГО – РЯДОВОЙ ХЕЙМЕР, СЭР!

– Хеймер, на середину!

Хеймер несется по центральному проходу и замирает по стойке «смирно» перед сержантом Герхаймом.

–АЙ-АЙ, СЭР!

– Хеймер, ты разжалован. Я произвожу рядового Джокера в командиры отделения.

Хеймер сразу и не знает, что ответить.

–АЙ-АЙ, СЭР!

– Пошел отсюда.

Хеймер выполняет «кругом», проносится обратно по отсеку, возвращается в строй перед своей шконкой, замирает по стойке «смирно».

Я говорю:

– СЭР, РЯДОВОЙ ПРОСИТ РАЗРЕШЕНИЯ ОБРАТИТЬСЯ К ИНСТРУКТОРУ!

– Говори.

– СЭР, РЯДОВОЙ НЕ ХОЧЕТ БЫТЬ КОМАНДИРОМ ОТДЕЛЕНИЯ, СЭР!

Комендор-сержант Герхайм упирается кулаками в бока. Сдвигает своего «Медвежонка Смоуки» на лысый затылок. И тяжело вздыхает:

– Никому не хочется командовать, гнида, но кто-то это делать должен. У тебя мозги есть, яйца тоже – потому тебя и назначаю. Морская пехота – это тебе не пехтурный сброд. Морпехи погибают, для того мы здесь и есть, но Корпус морской пехоты будет жить вечно, ибо каждый морской пехотинец – командир, когда придет нужда – даже если он всего лишь рядовой.

Сержант Герхайм поворачивается к Леонарду:

– Рядовой Пайл, теперь рядовой Джокер – твой сосед по шконке. Рядовой Джокер – очень умный пацан. Он тебя всему научит. Даже ссать будешь ходить по его инструкциям.

Я говорю:

– СЭР, РЯДОВОЙ ХОТЕЛ БЫ ОСТАТЬСЯ С ПРЕЖНИМ СОСЕДОМ, РЯДОВЫМ КОВБОЕМ, СЭР!

Мы с Ковбоем подружились, потому что когда ты далеко от дома и напуган до усрачки, то ищешь друзей, где только можно, и пытаешься найти их как можно больше, и выбирать особо некогда. Ковбой – единственный рекрут, который смеется, когда слышит мои шутки. У него есть чувство юмора – неоценимое качество в таком месте, как здесь, но когда надо, он относится к делу серьезно – на него можно положиться.

Сержант Герхайм вздыхает.

– Ты что, страстью голубою воспылал к Ковбою? Палку его лижешь?

– СЭР, НИКАК НЕТ, СЭР!

– Образцовый ответ. Тогда приказываю: рядовому Джокеру спать на одной шконке с рядовым Пайлом. Рядовой Джокер глуп и невежествен, но у него есть стержень, а этого достаточно.

Сержант Герхайм шествует к своим чертогам – маленькой комнате в конце отсека отделения.

– О'кей, дамочки, приготовиться... ПО ШКОНКАМ!

Запрыгиваем на шконки и замираем.

– Песню запевай!

Мы поем:

Монтесумские чертоги,
Триполийцев берега
Помнят нас, где мы как боги
Смерть несли своим врагам.
Моряки и пехотинцы,
Заглянув на небеса,
Там увидят – мы на страже,
Божья гордость и краса.

– Так, быдло, приготовиться... ОТБОЙ!

Обучение продолжается.

Я учу Леонарда всему, что умею сам – от шнуровки черных полевых ботинок до сборки и разборки самозарядной винтовки М-14.

Я учу Леонарда тому, что морские пехотинцы не шлепают. Они не ходят, а передвигаются бегом. Или, когда дистанция велика, морские пехотинцы топают, одна нога за другой, шаг за шагом, столько времени, сколько потребуется. Морские пехотинцы – трудолюбивые ребята. Это только говнюки пытаются увиливать от работы, одни засранцы халявы ищут. Морские пехотинцы содержат себя в чистоте, они не какие-то там вонючки. Я учу Леонарда, что винтовка его должна стать ему так же дорога, как жизнь сама.

Я учу его, что от крови трава растет лучше.

«Это ружье, типа – страшный кусок железа, в натуре». Неловкие пальцы Леонарда собирают винтовку.

Моя собственная винтовка вызывает у меня отвращение – сам вид ее, и даже трогать ее противно. Когда я беру ее в руки, то чувствую, какая она холодная и тяжелая. «А ты думай, что это просто инструмент, Леонард. Типа топора на ферме».

Леонард расплывается в улыбке. «О'кей. Верно, Джокер». Поднимает глаза на меня. «Я так рад, Джокер, что ты мне помогаешь. Ты мой друг. Я знаю, что я тормоз. Я всегда был таким. Мне никогда никто не помогал...»

Отвожу глаза в сторону. «Это уж твоя личная беда». И усердно разглядываю свою винтовку.

Сержант Герхайм продолжает вести осадные действия в отношении Леонарда Пратта, рядового корпуса морской пехоты. Каждый вечер он прописывает Леонарду дополнительные отжимания, орет на него громче, чем на остальных, придумывает для его мамочки все более живописные определения.

Но про остальных он тем временем тоже не забывает. И нам достается. И достается нам за проколы Леонарда. Из-за него нам приходится маршировать, бегать, ходить гусиным шагом и ползать.

Играем в войну среди болот. Рядом с местом «бойни у ручья Риббон-крик»[8], где шесть рекрутов утонули в 1956 году во время ночного марша, предпринятого в дисциплинарных целях, сержант Герхайм приказывает мне забраться на иву. Я сейчас снайпер. Я должен перестрелять весь взвод. Я повисаю на суке дерева. Если смогу засечь рекрута и назвать его по имени – он погиб.

Взвод идет в атаку. Я ору «ХЕЙМЕР!», и сраженный Хеймер падает на землю.

Взвод рассыпается. Шарю глазами по кустам.

В тени мелькает зеленый призрак. Я успеваю разглядеть лицо. Открываю рот. Сук трещит. Лечу вниз...

Шлепаюсь о песчаную палубу. Поднимаю глаза.

вернуться

8

Ribbon Creek Massacre – в ночь на 9 апреля 1956 г. в учебном центре морской пехоты Пэррис-Айленд пьяный сержант-инструктор Маккеон «в дисциплинарных целях» заставил роту новобранцев ночью переправляться через вздувшуюся после сильных дождей реку. В результате утонуло шесть солдат.

2

Вы читаете книгу


Хэсфорд Густав - Старики Старики
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело